Дамиан

Помрачнев, Бланка прислоняется к стене, полузакрыв глаза, которые блестят от слёз.

Не могу видеть её такой; я тянусь к ней и вытираю влажные следы, появившиеся на щеках по моей вине.

— Почему Дамиан? Я не прошу от тебя ничего больше, чем то, что ты мне даёшь.

— Бланка, ты мало обо мне знаешь. Я не могу втянуть тебя в свою жизнь.

Надавив мне на грудь, она отталкивает меня, пытаясь контролировать свои эмоции.

— Я не останусь с тобой на Кубе, в этом нет смысла. Я даже не знаю, зачем ты забрал меня с собой, если… — она не может закончить фразу и опускает взгляд, терзая ногтями свои кутикулы.

— Послушай меня, маленькая Бабочка. Ты приедешь на Кубу и встретишься с Карлосом, это не обсуждается.

Бланка бросает на меня косой взгляд.

— Я не подчиняюсь твоим приказам.

— Делай как хочешь, а я собираюсь принять душ.

Мне нравится, когда Бланка ворчит, но иногда она может быть более колючей, чем кактус, хотя сейчас имеет все основания для этого.

Я быстро умываюсь, а когда возвращаюсь в каюту, Бланка всё ещё там.

Она смотрит на меня, накручивая прядь волос на палец.

— Кто для тебя Карлос?

— Карлос мне как брат, я многим ему обязан. — Бланка подходит и берёт полотенце.

— Повернись, у тебя мокрая спина, — от тона я морщу нос, но не могу устоять перед соблазном ощутить на себе её руки. Бланка промокает полотенцем мои плечи, спускается ниже на спину и при этом целует меня в основание шеи. — Семь лет назад моя жизнь изменилась навсегда. Меня накачали наркотиками и изнасиловали, и самое страшное, что всё это было подстроено. Я была девственницей Дамиан. Меня лишили этого, чтобы оправдать чужие ожидания. Мой отец выбрал для меня мужчину, за которого я должна выйти замуж, но он знал, что я никогда не соглашусь. В ту ночь я была предана семьёй и скормлена беспринципному существу, которое сделало меня своей игрушкой. — Она замолкает и глубоко дышит. Бланка обнимает меня за талию и снова начинает говорить. — Я очнулась в чужом доме, с мужчиной, который утверждал, что он мой жених. Вся в слезах я позвонила отцу и рассказала о случившемся, ожидая, что он приедет и спасёт меня. Любой отец так бы поступил. Но мой этого не сделал. Он ответил, что отныне моё место будет рядом с Джулианом. У них было соглашение, понимаешь? Сделка о моей жизни, — всхлипывая, говорит она.

Я в шоке.

«Как они могли сотворить с ней такое? Как кто-то мог так поступить с дочерью?»

Выходит, отец Бланки также принадлежит к клану Рохо, иначе не объяснить, почему он отдал дочь этому псу Джулиану.

— Что произошло дальше? — спрашиваю я, пока гнев скручивает мой желудок.

— Джулиан запер меня в доме на три дня, брал всё, что хотел и когда хотел. Тогда я поняла, — единственным выходом будет притвориться, что я смирилась с ситуацией. — Я поворачиваюсь к ней, беру на руки и сажусь на край кровати, крепко обнимая. — Мы поехали в дом моих родителей. У меня появился план, как всё это закончить, нужно было только найти способ подняться в кабинет отца. Я никогда не забуду довольное выражение лица Джулиана, когда сказала родителям, что счастлива. Меня почти стошнило, но я должна была держаться.

Нежно ласкаю её лицо, заставляя прижаться щекой к моей груди, и целую в лоб.

— Продолжай, Бланка. Я хочу знать.

Она прижимается ко мне, вдыхает и закрывает глаза.

— Я добралась до кабинета, забрала то, что искала, а затем вернулась к своей игре. На обратном пути к дому Джулиана я притворилась, что хочу пойти и купить новое нижнее бельё, уверяя, что это будет прекрасный сюрприз… Боже, когда вспоминаю, я всё ещё чувствую грязь на своей коже, но я нашла способ убедить его позволить мне взять и его машину. Как только выехала, я гнала без остановки, пока не кончился бензин. Потом даже прошла десять миль, прежде чем добралась до гаража со станцией техобслуживания. С собой у меня была только кредитная карта Джулиана, и я не собиралась ею воспользоваться, потому что он мог сразу же меня вычислить. Я попросила хозяина приютить меня и предложила ему взамен помощь в ведении бухгалтерии. Я надеялась, что смогу наскрести достаточно денег, чтобы быстро покинуть страну.

Бланка сильно дрожит; не знаю, откуда мне приходит в голову, но я начинаю укачивать её, как ребёнка. Мой жест, кажется, помогает ей, потому что девушка успокаивается и снова начинает говорить.

— Им понадобилась всего неделя, чтобы найти меня. Дамиан, всего одна жалкая неделя, — бормочет она срывающимся от слёз голосом. — Отец и Джулиан ворвались в мастерскую и пытались заставить меня признаться, где я спрятала то, что взяла. Но я молчала, предпочитая умереть, чем потерять единственную вещь, которая гарантировала бы мне свободу, — говорит она тихим голосом.

— Малышка, тебе не нужно рассказывать мне всё сейчас. Мы разберёмся с этим постепенно, вместе.

«Что я делаю?»

Она расширяет глаза, а затем продолжает:

— Отец признал поражение, а я пообещала ему, что всё верну после того, как закончу учебу и уеду из Пуэрто-Рико.

Я нежно ласкаю Бланку, стараясь быть более внимательным после её рассказа.

Я ищу её руки, отчаянно нуждаясь в контакте с ней. Страх сменяется пониманием, у меня наконец-то открываются глаза: Бланка сильная, возможно, сильнее меня.

— Когда я прикоснулась к твоим шрамам под татуировками, то подумала, — ты сможешь меня понять. Это была лишь первая из причин, по которым я начала желать быть рядом с тобой, Дамиан.

Наши сердца стучат в унисон, и спустя столько времени я начинаю вспоминать, что такое сочувствие.

— Я не только понимаю твою боль, но и испытываю её прямо сейчас. Если бы только я был там… я мог бы защитить тебя, — говорю, продолжая прижимать девушку к себе. — Твой отец и Джулиан должны заплатить за всё зло, что причинили тебе, — заявляю я, позволяя ненависти пробежать по моей коже.

— Не нужно, — отвечает она, целуя мою ладонь. — Твои руки грубы и носят следы того, кто идёт по жизни сражаясь. Но скажи мне, Дамиан, весь твой внутренний гнев куда тебя приведёт?

Впечатляет, как Бланка понимает меня без слов.

— Нам нужно идти, — отвечаю, стараясь быть равнодушным.

— Да, ты всегда убегаешь, когда ситуация для тебя сложная, — бубнит она, вставая.

Я больше ничего не добавляю, беру свою сумку и выхожу из каюты, а Бланка молча следует за мной. Как только мы возобновляем наше путешествие, замечаю, как она недоумённо оглядывается вокруг, ей, кажется, не по себе, и я понимаю, что это из-за меня.

«Я грёбаный идиот, она здесь ради меня, рассказала мне то, что (уверен), никому не рассказывала, а я так и не могу расслабиться».

Я кладу руку ей на ногу, и этот жест удивляет нас обоих.

— Что такое Дамиан?

Смотрю на дорогу и размышляю над словами, но в голове царит бардак, и я уже не в силах со всем этим справиться, я вот-вот взорвусь.

— Каким ты видишь гипотетическое будущее со мной? — спрашиваю я, снимая тяжесть с души. Бланка накрывает ладошкой мою руку и пожимает.

— Это не так страшно, как ты думаешь. Мне кажется, ты будешь приятно удивлён, — она делает паузу, придвигается ещё ближе и кладёт голову мне на плечо. — Скоро я начну стажировку в Майами, а освободившись от своего прошлого, я поеду туда и найду небольшой дом с видом на океан. Я буду просыпаться под шум волн, пить кофе, наслаждаясь самым красивым в мире видом, гулять по пляжу, а вечером ужинать на веранде, любуясь закатом. Знаешь, до сих пор я только и делала, что мечтала об этом, но только сейчас поняла, — единственное, что может сделать мечту идеальной, — это твоё присутствие. Понимаю, безумие говорить тебе это, но я представляю тебя со мной в том доме.