Дарёна

Следов около сгоревшего дома было много, но опытный следопыт Соколок сразу приметил небольшие, одиночные что от дома к лесу вели. По ним пса и пустили. Собака, низко пригнув голову к земле, побежала по только ею ощутимом следу и очень скоро вывела тех кто за ней бежал к Кабаньему Логу. На том месте где кончался лес, стоял Ярко. У него собачьего нюха не было, но он замечал примятую траву, отломанный сучок, зацепившийся за ветку длинный седой волос. Эти, другим не видимые следы, привели его сюда. Но куда дальше идти парень не знал, в этой части деревни стояло три дома, в каком из них злодей жил? Кто соседям кузнецам, которых всю жизнь знал, такой неблагодарностью отплатил?

Ярко не знал, а вот для пса следы не оборвались и он уверенно повел людей к дому что посерединке стоял. Это был дом бывших свекров Малинки, родителей Зайко.

– Эй, хозяева, – постучал кулаком по приоткрытой створке ворот князь.

Из соседних домов стали выглядывать люди. Отец Зайко испуганно вышел во двор и низко поклонился князю.

– Здрав будь, князь. Что привело тебя к моему скромному дому?

– Спросить хочу чтобы вчера у дома кузнецов в лесу делал?

– То не он, его жена, – вмешался Ярко. – Выходи Белёна, не прячься.

– Уверен? – Лей нахмурился.

– Да, след женский и волос седой я нашел, а тут из баб только Белёна и Белка. У Белки духа дом спалить не хватило бы, а мать ее запросто.

– Да что ты такое говоришь? – замахал на Ярко руками мужик.

– Говорю что дом она наш спалила, – ответил парень. – Пусть выйдет, возразит, коли есть что.

– Погоди Ярко, – велел князь. – Выйди сюда, Белёна, – велел он громче и женщина повиновалась.

Стали подтягиваться кабаневичи, всем же любопытно было чем дело кончится. Люди шепотом сообщали вновь подошедшим в чем дело, те передавали следующим.

– Вчера вечером ты к дому Медведичей ходила. Зачем? – спросил князь.

– Не ходила я. Что б мне там делать? – хмыкнула Белёна.

– Князю в глаза врешь, – возмутился Ярко, – след твой меня сюда привел.

– Брешешь, мало ли чьи там следы, – огрызнулась женщина.

– А чьи еще следы быть могут? – спросил князь.

– Откуда мне знать? Я туда не ходила никогда и не пойду. А что до того что дом им спалили, то это кара богов за моего Зайко. По вине Стана он на каторге гниет.

– На каторге он гниет по своей вине, – возразил князь. – А что до того что не ходила, врешь. Не только Ярко слет твой приметил, собака Соколка нас сюда привела.

– Бёлена, а ведь ты ночью вчера из лесу возвращалась, – ахнула одна из соседок. – И сажа на щеках была. Я спросила где это она в лесу сажей перемазалась, – добавила женщина громче. – А она меня к лешему послала и велела нос не совать куда не надо.

– Связать ее и в Дубки привезти, – велел князь своим дружинникам.

Те схватили попытавшуюся убрать Бёлену. Она визжала, кусалась, ругалась, но князю до нее уже дела не было, он кивком велел Ярко следовать за собой и поехал в город.

Утром был суд, Бёлёна отпиралась, но все было против нее. Медведичи стояли тут же на большой площади. Они не вмешивались, но горько им было. Все же дом, хоть и бросили они его, а сердце болело. Люди на площади переговаривались, гадая какое наказание вынесет князь: отправит Белёну к сыну на каторгу или еще что придумает.

– Ты спалила кузнецам дом, – заговорил князь. Дом и кузницу. Казнить тебя за это много, выпороть мало. Сколько стоил твой дом. Стан? – обратился он к Медведичу.

– Не знаю князь, – ответил мужчина. – Я его не покупал, я в нем родился.

– Два дома с кузней, – выступил вперед Ярко. – Мы в Лепетовке за два десятка золотых покупали, но наш дороже стоит.

– Ваш действительно лучше тех двух был, – согласился князь. – Значит, цену на два помножим. Итак, Белёна, ты заплатишь сорок золотых и будешь свободна.

– Откуда у меня такие деньги? – возмущенно фыркнула женщина. – Я не кузнец, я их из ничего не кую.

– Тогда отрабатывать будешь, – равнодушно сказал князь. – Кому из вас люди работница нужна? В доме кухарить или в поле убирать? Она будет работать, а плата ее, Медведичам идти, пока долг не погасится.

Люди зашептались. Те кто Белёну знал такой работницы и за доплату бы не взяли, а новые люди побаивались, уж больно нагло держалась подсудимая.

– Я возьму, – вышел вперед новый городской скорняк. – Мне рабочие руки нужны. Но платить буду как и другим батракам.

– Не меньше чтобы, – кивнул князь. – На том и порешим. Посчитай потом сколько времени понадобится чтобы сорок золотых набрать и ко мне зайди, – он поднялся, давая понять что суд закончен.

– Батюшка князь, да за что же ты меня без хозяйки оставляешь? – муж Белёны бросился князю в ноги.

– У тебя дочь еще есть, не пропадешь, – отрезал Лей и пошел прочь.

Белка стояла позади отца и от стыда глаз поднять не могла. Мало ей было брата, что жену и Стана едва не убил, а теперь вот еще и мать. И опять Медведичей зацепило. Ярко, ее, Белку, так и не смог простить тогда. Сказал, понимает почему промолчала, понимает что Зайко ей брат, но и ему Стан брат. А потому укрытие того кто его убить пытался, он простить не может. А теперь Ярко, наверняка, плевать в ее сторону будет, если где встретятся.

– Ошейник ей надо будет кабальный сделать, – размышлял вслух скорняк. – Кожа у меня есть, а заклепать негде, – он задумчиво нахмурил лоб.

– А что кузнец все пьет? – спросил кто-то из горожан.

– Пьет, – ответили ему. – Вообще работать перестал, как жив еще?

Медведичи переглянулась. В дороге Ярко еще раз подробно рассказал о том как прокляла его Веста и как через это проклятие выяснились и другие ее прегрешения. Сказал и про то что Добр, судя по всему, волей приворота из дома ушел. А может и нет, но про то они уже никогда не узнают.

– Схожу поговорю с ним, – решил Стан.

– Мы с тобой, – сказал Желан, на остальных глянув. – Малинка, ты с нами или в трактире подождешь?

– С вами конечно, – уверенно ответила женщина. – Мы же семья, свекор он мне вроде как, – и она первой направилась к кузнице.

В доме кузнеца было сыро и стоял тяжелый смрадный дух. Хозяин дома спал, сидя за столом на котором только кувшины из под самогона были, да заплесневелые яблоки.

– Огонь в кузне погас, – покачал головой Желан.