Дарёна

– Вот последний стежочек, милая, – лекарь узелок. – Перебинтовать теперь надо, – он приложил к ране заранее травами пропитанную тряпицу.

– Нет, – Дарёне казалось что ее сейчас снова мучить начнут. – Нет.

И князь вдруг отпустили она упал, на пол и забилась под лавку, будто ее оттуда достать не могли.

– Ярко, – заорал отброшенный к стене князь. – У нее же швы разойдутся, – он скинул с себя бешенно сверкающего глазами Ярко.

– Ее через мой труп тронешь, – Ярко схватился за меч. – Дарёна беги, – крикнул он сестре и бросился на князя.

Лей справился с Ярко не сразу. Он хоть и куда опытнее парня был, но был ранен, к тому же покалечить Медведича не хотел, а Ярко был так зол, что это утраивало его силы. Ему сказали что видели будто князь Дарёну к себе на плече принес, а подойдя к княжескому терему он крик ее услыхал. В комнату ворвались дружинники, что на страже дома стояли. Они замешкались потому что их только что Ярко как детей раскидал, к сестре прорываясь. Ярко скрутили, заломили руки за спину, на колени опуститься заставили.

– Беги, – плакал от отчаяния Ярко. – Беги же.

Но Дарёна убежать даже не пыталась, а только плакала, сильнее в стену под лавкой вжимаясь.

– Куда беги, идиот? – князь потряс пораненной рукой. – Белёна бок ей серпом пропорола. Только зашили. Помоги мне, – велел он одному из дружинников и ухватил девушку за руку. – Осторожнее только.

Дарёну достали, ее тут же осмотрел лекарь и заявил что швы не разошлись.

– Ярко, – Дарёна плакала, глядя на скрученного брата. – Мне больно.

– Отпустите меня, – задергался парень.

– Если пообещаешь помогать, а не кулаками махать.

– Обещаю.

– Отпустите, – приказал князь и Ярко тут же бросился к сестре.

– Что у тебя с рукой, княже? – спросил один из дружинников. – Этот бешеный поранил?

– Нет, Белёна, – Лей расстегнул ремешки что щиток держали и поморщился. Под щитком весь рукав рубахи был в крови.

– Тоже зашивать придется, – покачал головой лекарь. – Пальцы нормально двигаются?

– Двигаются, – буркнул Лей, косясь на Медведичей. – Не давай ей садиться, рано ее, – бросил он Ярко и протянул руку лекарю.

Дарёна, которую брат заставил лечь, с ужасом смотрела как князю зашивают руку. Тот не то что не кричал, даже не морщился. А это ведь больно. Ужасно больно. Как он терпит?

– С этим что делать? – дружинник кивнул на Ярко, баюкающего сестру, – напал он на тебя, княже.

– Ты что думал я ее снасильничать прямо посреди бела дня решил? – усмехнулся Лей.

– Она кричала, – Ярко только теперь понял что с ним за нападение на князя сделать могут. – А сюда ты ее волоком нес.

– Защитник, – криво усмехнулся князь. – Драться бы сначала научился, – на самом деле дразнить Ярко он не собирался, но насмешки позволяли терпеть боль.

– Ты сказал, князь, Белёна ее, – смущенно сказал Ярко.

– Белёна, – кивнул Лей. – Серпом. Основной удар я на себя принял, но ее острием задело. Рана плохая была, надо было зашить.

– Готово, – лекарь отложил иглу и князь едва заметно выдохнул. – Посиди немного княже, тебе бинты отваром пропитаю. И девушку перевязать надо.

– Дашь сестру перевязать или опять силой это делать придется?

– Сам перевяжу, – покраснел как бурак Ярко. – Дарёнушка. – он опустился перед сестрой на колени. – Потерпи еще немного. Сильно больно уже не будет, – парень поправил рубаху Дарёны, прикрывая обнажившуюся грудь. – А потом я тебя домой унесу. Только потерпи.

Ярко очень старался действовать как можно осторожнее, он не обращал внимание на шуточки дружинников, что заявляли что он с сестрой будто с дитем. Пусть смеются, не их сестра, его, а он Дарёну мучить, если на то необходимости нет, не станет. Он перевязал рану, потом аккуратно поднял девушку на руки и пошел к выходу. Его пропустили, потому что князь жестом приказал не держать.

– Он напал на тебя, князь, – покачал головой один из дружинников. – Нельзя такое безнаказанно оставлять.

– Кабы ты думал что я твою сестру насилую, за дверью бы стоял? – спросил Лей. – То-то.

Вообще-то он кривил душой. Кого другого Лей бы наказал, но тут была Дарёна и ее брат, тут хотел бы рассердиться, да не мог. На месте Ярко он бы сразу с ножом в руке в комнату врывался и бил бы того кто с Дарёной рядом, не глядя.

Лей сменил рубаху, почистил меч, проверил вернулся ли Ярко в дружину. Ему очень хотелось сходить в дом к кузнецу Добру и узнать как там Дарёна, но он заставил себя подождать. И весь следующий день старательно искал себе занятия подальше от города, только бы искушение зайти не победило. Сломался князь только на третий день к вечеру.

Он вошел в дом Добра, едва постучав. И хозяин дома, и его дети все были дома. Только Ярко не было. Те дружинники, что от князя его оттаскивали, хоть и не велено было парня наказывать, просто так отступать не собирались и бедного Ярко гоняли на тренировках так, что он к вечеру едва ноги передвигал.

– Здравы будьте, – поздоровался князь Лей.

– И тебе здравствовать, княже, – поклонились хозяева.

Дарёна, что встала чтобы с остальными за стол сесть и как раз подходившая в обшей комнате, замерла за дверью притаившись. Она все видела и слышала, но сама невидима оставалась.

– Как Дарёна? – спросил князь и голос его звучал сердито.

– Лучше ей, – ответил Желан. – Мы приходили тебя поблагодарить, княже, но тебя не было.

– До гроба мы теперь твои должники, – добавил Стан.

– Глупости, – поморщился Лей.

– Какие ж глупости? – не согласился Добр. – Собой ты девочку нашу закрыл.

– Я баб вперед себя при опасности никогда не ставил, – буркнул князь и замолчал. Молчали и остальные. – Дарёна сильно на меня злится? – спросил князь, но тон его сильно переменился. Не было в нем больше не злости, ни суровости, скорее вина.

– Она и не злилась вовсе, – ответил Желан. – Объяснили мы зачем ты ее держал и что нельзя было иначе, она поняла. Как двигаться нормально сможет, сама придет в ноги поклонится.

– Лишнее это, – тихо сказал Лей. – Пусть поправляется, – добавил он, совсем смутился и ушел не прощаясь.

– А ведь князь все еще любит Дарёнушку, – в повисшей тишине сказал Добр и первым опустился обратно на скамью.

– Мы давно это поняли, – усмехнулся Желан.

Стан ничего не сказал, только головой с укором покачал. Ох, молодежь-молодежь, и рад бы им помочь, знать бы только как.