Дело №306

–  Ага!
– воскликнул сын.
– Видишь, и тебе ее жаль. Так о чем же разговор?

Мать отвернулась, не в силах сдержать улыбки.

По пути на службу лейтенант заехал в клинику. Дежурный врач сообщил, что регулировщик отделался переломом ребра. Завтра с ним можно будет говорить. У неизвестной женщины сильное сотрясение мозга, перелом ноги, травма лица. Она еще лежит в забытьи. Справок о ней никто не наводил.

Мозарин написал регулировщику несколько теплых слов, послал папирос. Из кабинета врача он позвонил в аптеку на улице Горького. Дежурная, которой он давал номер своего телефона, ответила, что, к ее огорчению, никто ни лично, ни по телефону не справлялся о пострадавшей.

На работу офицер приехал мрачный, злой, недовольный собой.

–  Я понимаю ваше состояние, лейтенант: следствие становится трудным, - сказал Градов, выслушав его доклад.

–  Да, товарищ майор, я заезжал в автоинспекцию. Удивляюсь, как же я не принял во внимание пыль на машине?

–  Не надо расстраиваться, лейтенант, - успокоил его Градов и похлопал по плечу.
– Составили список синих «Побед» с подходящими номерами?

–  Да, - ответил Мозарин.
– По-моему, одна «Победа» номер восемьдесят два - тридцать пять требует проверки в первую очередь. Она была угнана.

–  Ого! Чья она? Когда ее угнали?

–  Двадцать восьмого июля, около двадцати одного часа.

–  Приблизительно за час до происшествия на улице Горького? Дело, лейтенант!
– оживился майор.
– Узнайте, кто нашел угнанную «Победу», вызовите его сюда. И поедем, посмотрим.

Через полчаса Градов, Мозарин и сержант милиции катили в дежурной автомашине по людным улицам. Летний день пылал. Люди жадно пили в киосках розовую шипучую воду, толпились возле лотков с мороженым. Из корзинок продавщиц весело выглядывали гвоздики, левкои и розы. На бульварах под липами играла шумливая детвора. Ребятишки лепили гречишники из сухого, горячего песка, перебрасывались мячами, гоняли на велосипедах.

Градов с улыбкой поглядывал на детишек, думая о своем шестилетнем Гоге. Еще в мае он перевез семью на дачу, приезжал туда каждую субботу. Отправляясь купаться, он сажал сынишку на плечи, заплывал с ним на середину реки и учил плавать, поддерживая рукой под животик. Возились они в воде «до посинения пупов», как шутил Градов. Дома жена растирала Гогу жестким мохнатым полотенцем, клялась больше не отпускать его с отцом на реку, но проходила неделя, и все повторялось снова.

Машина мчалась вдоль ограды Сокольнического парка. Совсем близко мелькнула вертящаяся карусель; под музыку радиолы пролетали вокруг синего шатра юноши и девушки на вороных конях и в расписных санках; чей-то сиреневый шарф развевался, трепеща на ветру.

–  Стоп!
– Милиционер тронул шофера за плечо, и тот затормозил.

Все трое вышли из машины. Перед ними был густой березовый парк. Слева чернело старое пепелище. Через задымленные осколки кирпича пробивалась жирная крапива. Вокруг пепелища от столба к столбу была протянута колючая проволока. В одном месте она была порвана и лежала в густой траве. Майор нагнулся, поднял проволоку, осмотрел блестящий, чуть согнутый конец. Взяв в руки другой конец, он увидел, что проволока - совсем недавно - была перекушена плоскогубцами.

–  Вот здесь стояла угнанная машина, - доложил сержант, показывая на небольшую площадку под березами.

–  Сколько человек выкатывали отсюда автомобиль?
– спросил Градов.

–  Мы втроем, товарищ майор. Обе передние шины были проколоты. Запасное колесо отсутствовало.

–  А в каком состоянии вы нашли всю машину - и кузов, и кабину?
– спросил Мозарин.

–  Все в целости. Я присутствовал, когда писали протокол. Ключ унесен, дверцы на запоре.

–  Вы, конечно, решили, что шофер отправился в гараж за запасным колесом?

–  Точно. А когда сменился, гляжу - машина еще тут. Тогда я сообразил, что ее угнали, и позвонил в угрозыск.

–  Кому принадлежит «Победа», лейтенант?
– спросил Градов.

–  Сию минуту, - ответил Мозарин. Достав из кармана блокнот, он раскрыл его и прочел: - «Владелец машины - доктор Павел Ильич Иркутов, Ермолаевский переулок, дом…»

–  Адрес пока не нужен, - перебил майор.
– Доктор заявлял об угоне машины?

–  Заявил только через два дня, и вчера, в двадцать один час, явилась за ней его дочь.

–  Странно! Как же это он двое суток не замечал, что у него угнали автомобиль?

Градов стал шаг за шагом осматривать площадку, где стояла машина Иркутова. Он достал лупу и, время от времени нагибаясь, исследовал через нее отдельные участки земли. Вернувшись к сидящему на пне Мозарину, он спросил с той учтивостью, за которой всегда скрывал раздражение:

–  Вас не затруднит, дорогой лейтенант, начать осмотр площадки с другой стороны?

–  Есть, товарищ майор!
– проговорил Мозарин, вскакивая.
– Но разрешите напомнить: ведь тут до нас, наверное, перебывал десяток людей.

–  Разрешите напомнить кое-что и вам, - еще учтивее сказал Градов, - Каждый оперативный работник прежде всего исследователь, а потом уже следователь. Видите, даже в рифму получается. Да, исследователь подобен бактериологу, астроному, ботанику. Чем внимательнее, настойчивее люди ищут, тем больших открытий добиваются, находя новые факты и обстоятельства, анализируя их, строя гипотезы. Если мы хотим хорошо работать, то обязаны следовать их примеру. Обязаны пользоваться оптикой, лабораторией, научными методами расследования. Иначе…

Майор поднял с земли раздавленный кусок оловянного тюбика из-под синей масляной краски. Через лупу он ясно разобрал на этикетке: «Берлинская лазурь». Он пощупал пальцем этикетку - она была влажная. Тронул пальцем краску - она оставила на нем яркий след.

Градов вынул из кармана кожаную коробку и положил в нее обломок тюбика, предварительно завернув его в бумажку. Продолжая поиски, он нашел окурок папиросы «Люкс» и также положил его в коробку. Лейтенант поднял другой окурок - с маркой «Дукат» на мундштуке, - осмотрел его и размахнулся, чтобы бросить. Остановив Мозарина, майор взял этот окурок, вынул из коробки другой и, держа оба на ладони, навел на них лупу.

–  Смотрите, - обратился он к лейтенанту.
– Первый окурок промок, потом высох, папиросная бумага на нем покоробилась. Он приплюснут, на нем пятна синей краски. Таким образом, мой «Люкс» - вещественное доказательство. Теперь поглядите на другой окурок: он не промочен, не раздавлен, не замаран краской! Он совершенно чист. Значит, для нас он просто мусор?

–  Так я же и хотел… - начал было Мозарин.

–  Не торопитесь, - прервал его майор.
– Любая крупинка песка, взятая на месте преступления, может служить таким вещественным доказательством, о силе которого не подозревает преступник. Разве вы не знаете простейшей истины: характер прикуса на окурке, отпечаток зуба - могут стать неопровержимой уликой! Поэтому и второй окурок необходимо взять с собой. Может быть, как раз он и укажет на того, кто угнал машину и искалечил двух людей. Вы скажете, что подозревается молодая женщина. Но и женщины курят. Возможно, что в Сокольниках ее ждал сообщник, но после происшествия на улице Горького они предпочли избавиться от опасной машины и бросили ее здесь… - закончил Градов, как бы рассуждая сам с собой.