Дело №306

Людмила перепрыгнула через ноги Градова и, вбежав в беседку, выкатила оттуда мужской гоночный велосипед. Она привязала полотенце к раме, разбежалась с велосипедом и на ходу вскочила на седло.

–  Вот, полюбуйтесь!
– сказал Иркутов.

Людмила уже мчалась по пешеходной дорожке, распугивая детей и взрослых.

–  Если ездить на велосипеде, то обязательно на гоночном! Если кататься на коньках - только на беговых! Если сидит за рулем автомобиля - летит, как снаряд из пушки!

–  Подвижная натура!
– улыбнулся майор.

–  Покорно благодарю. Только я с этой натурой боюсь ездить. А когда она гонит машину сюда - еще больше боюсь за нее…

Доктор извлек из кармана пижамы коробку папирос «Люкс», раскрыл ее и протянул Градову. Майор взял папиросу. Они закурили и поднялись на террасу.

–  Мне, товарищ майор, надоело спорить с моей дочерью, - признался Иркутов.
– На нее очень хорошо влияет мать. Но она уехала на лето с геологической экспедицией. И Людмила совсем от рук отбилась. Прошу вас: помогите мне, припугните ее!
– полушутливо, полусерьезно сказал Иркутов, умоляюще протянув к майору руки.

–  Трудная задача, Павел Ильич, - ответил Градов, а сам подумал: «А не хитрит ли доктор?»

–  Если уж для вас трудная, то для меня просто непосильная. Нет уж, как хотите, а выручайте!

–  Что ж, постараюсь!
– Майор достал из кармана книжку с бланками и написал повестку на имя Людмилы.
– Вот, передайте вашей дочери.

–  А зачем вы ее вызываете к себе?
– удивился доктор, прочитав повестку.
– Насчет угона нашей машины?

–  Это только предлог для разговора по душам.

–  Прекрасно!
– воскликнул Иркутов, кладя окурок в пепельницу.
– Задайте ей хорошенькую взбучку!

–  Задам, Павел Ильич!
– Градов положил в пепельницу свой окурок, незаметно взяв при этом иркутовский…

Когда офицеры сели в машину, майор, взглянув на часы, объявил, что наступило время обеда.

–  Отсюда по грунтовой дороге пять-семь минут до моей дачи. Поехали, лейтенант, пообедаем, чуток отдохнем…

Градову с первого взгляда понравились и Иркутов и Людмила, хотя эта взбалмошная девица и нуждалась в хорошем нагоняе, а доктор слишком благодушно относится к ее выходкам. Градову было неприятно, что след тяжелого преступления привел к этой семье.

–  Товарищ майор, - сказал Мозарин, - двадцать восьмого числа после двадцати одного часа Иркутовой на даче не было.

–  Ладно, - ответил Градов.
– Не будем пока ни думать, ни говорить об этом деле. Отдохнем немного.
– Он включил радио.
– Чайковский! Вот хорошо! Знаете, невропатологи пробовали лечить музыкой расстройства нервной системы. Говорят - успешно.
– Градов посмотрел в оконце машины.
– Ну вот мы и подъезжаем.

Сынишка Градова в нахлобученной по уши отцовской форменной фуражке командовал на садовой дорожке деревянными солдатиками. Майор нажал на кнопку клаксона. Мальчик оглянулся, увидел знакомую машину и опрометью бросился к отцу.

–  Папа!
– крикнул он так громко, словно звал своих солдат на приступ.
– Папа!

Градов подхватил сына, поднял, поцеловал, понес на террасу.

–  Ну, товарищ генерал, рассказывай, как воюешь!

Жена майора поставила на стол миску с холодной окрошкой и стала разливать ее по тарелкам.

–  А теперь, Витя, признавайся, - озабоченно сказала она Градову, - как ты оказался среди недели здесь? Не заболел ли?

–  Что ты! Просто мы работали рядом, в Вешняках. Спроси у лейтенанта.

–  А я вот у шофера спрошу!

–  Это верно, Софья Николаевна, - ответил тот.

– Там девушка одна на даче живет. Вела машину к Москве и задавила женщину.
– Шофер повернулся к Градову и добавил: - Забыл вам сказать, товарищ майор. Когда ходил к колодцу брать воду для машины, разговорился со сторожем. Он сказал, что эта самая Людмила в прошлом году сшибла в Вешняках какого-то старичка. Доктор его целый год лечил, снабжал лекарствами и вдобавок купил ему путевку в санаторий.

7

Лейтенант получил в научно-техническом отделе сравнительный анализ синей краски из тюбика и краски, снятой с туфли Людмилы Иркутовой. Окурки еще не были исследованы. И лейтенант пожурил за это Корневу.

–  У нас сейчас авральные дни, - объяснила Надя.
– Понаехали профессора, консультанты, доктора наук, заняты каким-то сверхсрочным расследованием. Текущие дела, страдают…

–  А зачеркнутую строчку на записке проявили?

–  Нет. На монохроматоре не вышло. Попытаюсь это сделать по-другому.

Она показала на «приказ № 672», стоящий в зажиме репродукционной установки, а потом на большой фотографический аппарат.

–  Да, но темпы, темпы!

–  Темпы - вещь хорошая, Михаил Дмитриевич. Но анализ - это вещественное доказательство. Тут лучше не торопиться.

–  Так, так… Еще мой покойный батька говорил: «Езди по-тиху, не будет лихо». Все это я понимаю: анализы, наука… А следствие? Что ж, прикажете, товарищ эксперт, на волах плестись? А что будет с дежурным 3КБ?

–  Товарищ лейтенант!
– отчеканила Корнева.
– Я, кажется, уже объяснила: можно свести линию, перечеркнувшую строчку, но вместе с ней пропадет и весь текст. Интересно, что вы тогда скажете? И потом, к слову, эта же работа нашего физика, а он заболел…

–  Ну хорошо, хорошо!
– поспешил согласиться офицер.
– Миллион причин: мешают профессора, физики… Не пойму в конце концов, помогает или мешает нам такая наука?
– бросил он в сердцах и, пожав плечами, вышел из лаборатории.

Лейтенант сейчас же передал Градову анализ синей краски, подтверждающий, что «Берлинская лазурь» в тюбике и на туфле Людмилы Иркутовой одна и та же. И не удержался: сказал, что он лично еще вчера бы задержал Иркутову. Тем более, что она, по описанию свидетеля Грунина, похожа на ту девушку в «Победе», у которой он попросил спички.

–  По-моему, лейтенант, вы привыкли в ОРУДе работать на слишком высокой скорости, - ответил Градов, посмеиваясь.
– В Уголовном розыске так дело не пойдет. Тут люди хорошо знают, какую ответственность несут за малейшую ошибку, не говоря уже о неправильном задержании советского гражданина. Опытный врач никогда не ставит сразу диагноза. Он говорит: «Подождем денька два-три». Вот и мы посмотрим, что даст одна версия, другая, а потом будем решать. Помните, что в судебном процессе наше заключение подвергнется строгой проверке! Ведь за уголовным делом номер триста шесть, заключенным сейчас в вашу папку, - судьба живых людей. Стоит вопрос о чести и свободе человека! А его семья? Пра-во-судие! Вдумались вы в это слово? Интересы народа, интересы государства требуют от нас точной работы. Поэтому, лейтенант, криминалист должен быть решителен, но в то же время очень осторожен. Мы не имеем права ошибаться!