Дело №306

–  Я думаю, нам будет удобнее потолковать подальше от пыльной дороги и опасных для вас коз…

Девушка в сердцах захлопнула дверцу. Синяя «Победа» двинулась краем поля, потом короткой просекой между великанами-елями и оттуда выехала на аккуратные улицы Вешняков. Круто свернув в растворенные деревянные ворота, она покатила по дорожке, усыпанной битым кирпичом, и остановилась возле террасы двухэтажной белой дачи.

На террасе восседал доктор Иркутов - полный загорелый человек. Запорожские свисающие усы, начинающаяся лысина и золотая оправа очков придавали ему внушительную солидность. Четверть века работал он терапевтом и слыл отличным, чутким врачом. Когда ему удавалось поднять на ноги безнадежного больного, он шумно радовался, словно речь шла о близком ему человеке. Коллеги-врачи добродушно посмеивались: вот человек, до седых волос сохранил пыл студента-первокурсника! В прошлом месяце жена доктора уехала, и он остался вдвоем с дочерью, студенткой Театрального института. Он трогательно любил ее, баловал, хотя иной раз и дивился себе: как у него хватает терпения выносить все «трюки» и капризы шальной Люды?

Иркутов попивал чай, просматривая какую-то брошюру, прислоненную к вазочке с вареньем.

–  Фу!
– шумно вздохнула Людмила, выпрыгивая из машины.
– К нам - милиция. Принимай гостей, отец!

–  Да что ты!
– воскликнул доктор, вставая.
– Опять что-нибудь натворила?

–  Да нет, они к тебе.

–  Ко мне?
– удивленно переспросил доктор и поднялся навстречу офицерам.

Они предъявили доктору свои удостоверения. Пока Иркутов усаживал офицеров за стол, Людмила достала из шкафа чайный сервиз. Градов крикнул шоферу, чтобы тот принес несколько бутылок нарзана.

–  У вас, Павел Ильич, - обратился майор к доктору, - два дня пропадала машина?

–  Точнее, три, - ответил Иркутов, - пока ее вернули.

–  Точнее, два, считая с той минуты, когда вы об этом заявили.

–  Откровенно признаться, я сам не сразу узнал о пропаже.

–  Ваш гараж далеко от дома?

–  Во дворе. Дочь немного напутала… - пояснил доктор и улыбнулся.

–  Ты тоже напутал, отец!
– подхватила Людмила и спросила лейтенанта: - Почему вы не сделаете себе бутерброда?

–  А мы с майором только что пообедали.

–  Ах, вы майор!
– воскликнула Людмила, повернувшись к Градову и придав своему лицу выражение сугубой почтительности.

–  К вашим услугам… - ответил Градов, усмехнувшись.
– Так как же это вы, Павел Ильич, оставили машину без присмотра?

–  Это было какое-то наваждение, товарищ майор, - признался Иркутов, допивая свой стакан нарзана.
– Автомобиль стоял у подъезда нашего дома. Мы, то есть я и моя дочь, собирались ехать на дачу. Людмила пошла в магазин купить кое-чего. Я отобрал нужные мне книги и вышел на улицу, полагая, что Людмила уже ждет меня в машине. И представьте: ни автомобиля, ни дочери!

–  Сколько времени прошло с тех пор, как ушла ваша дочь?

–  Минут двадцать. Я решил, что она уехала одна. Это с ней бывало. А тут еще мы повздорили: дочка у меня с характером!

–  А когда вы вернулись домой, Людмила Павловна?

–  Я не вернулась!
– ответила девушка и покраснела.
– Я увидела, что у подъезда нет машины, и подумала, что отец уехал один. И он у меня с характером!
– Людмила звонко рассмеялась.

–  И все-таки она в электричке отправилась на дачу!
– воскликнул Иркутов.

–  И глупо поступила!
– призналась Людмила.
– Дача оказалась запертой, а ключи у отца… Пришлось уехать обратно.

–  Я одного не понимаю, Людмила Павловна, - сказал Градов.
– Почему вы решили поехать в Вешняки, не попытавшись узнать, где ваш отец?

–  У нас в подъезде всегда сидит лифтерша. Конечно, у нее можно было спросить. Но, как назло, она куда-то отлучилась. Я не стала ее дожидаться.

Девушка взяла самовар и понесла его на кухню. Градов отодвинул стакан.

–  Не припомните ли, Павел Ильич, в котором часу вы собрались ехать на дачу?

–  Около девяти вечера.

–  Я бы хотел осмотреть вашу машину.

–  Прошу!

Доктор, пропустив вперед офицеров, стал медленно сходить по ступенькам. Мозарин подошел к машине, осмотрел левую сторону кузова и свистнул: вот слегка вмятое место, а на нем сре*ди облупившейся синей эмалевой краски широкая царапина. Офицер вынул лупу, тщательно исследовал ее. Несомненно, это след милицейского жезла.

–  Одного этого доказательства мало, лейтенант, - тихо произнес Градов.
– Узнайте, приезжала ли сюда Иркутова двадцать восьмого, после двадцати одного часа.

Майор вздохнул полной грудью.

–  А хорошо у вас тут, Павел Ильич! Наверное, не хочется каждый день ездить в город?

–  У меня отпуск, а у дочери каникулы, - ответил Иркутов.
– Так что мы большей частью находимся, так сказать, на лоне природы.

–  Значит, Людмила Павловна целыми днями гоняет на машине?

–  Нет. Я ведь тоже вожу машину. Шофера у нас нет.

Градов, попросив разрешения у доктора, открыл дверцу автомобиля. Осмотрев шоферское сиденье, он заметил возле него, на полу, кусочек масляной краски. Градов осторожно снял краску перочинным ножом, опустил в конвертик и положил в свою коробку. Если это «Берлинская лазурь», то лучшего вещественного доказательства и желать не нужно!

–  Будь я художником, Павел Ильич, - сказал майор, присаживаясь рядом с доктором на скамейку, - я нарисовал бы вас вот так - на фоне трепещущей листвы.

Доктор усмехнулся.

–  Дочь пишет мой портрет маслом. Но это скорее из родственных, а не из каких-либо художественных побуждений!

–  Извините, - вдруг сказал Градов, - я должен осмотреть машину снизу.
– Он снял пиджак и, открыв дверцу машины, положил его на сиденье.

–  Стоит ли беспокоиться?

–  Ничего, это входит в мои обязанности. То ли еще, доктор, приходится проделывать!

Майор забрался под автомобиль и, лежа на спине, исследовал через лупу ось машины и втулки колес.

На террасу вышла Людмила с перекинутым через плечо полотенцем. Увидев, что офицеров нет, девушка с нескрываемой радостью спросила:

–  Давно уехали пинкертоны?

Иркутов поднес палец к губам, сердито покачал головой и показал на торчащие из-под машины ноги Градова.

Людмила закрыла рот рукой, подбежала к автомобилю, наклонилась я крикнула:

–  Что вы там ищете, майор?

Лежа под машиной, Градов невольно посмотрел на ее белые спортивные туфли. На правой край носка чуть отливал синевой.

–  Изучаю некоторые детали, нужные для следствия!
– отозвался Градов. Вынув из кармана перочинный нож, он раскрыл его.

–  Может быть, вам помочь?
– спросила Людмила.

–  Благодарю, - ответил майор и, вылезая из-под машины, осторожно соскоблил лезвием синюю полоску с носка ее туфли.

–  Они у вас чем-то испачканы, - пояснил он, складывая нож.

–  Пустяки!… Не хотите ли искупаться после такой грязной работы?

–  Нет, - отказался Градов.
– Если считаться с нашей работой, то придется купаться раза три в день.