Демельза
Шрифт:
– Прошу прощения за избиение вашего гостя и весь этот беспорядок, - произнес Росс.
– Но если вы продолжите давать кров подобным господам, то вам лучше изобрести более удобный способ их выпроваживания.
С тем он и вошел в дом.
Демельза уже десять минут как поднялась в спальню, когда появился Росс. Она успела раздеться, повесила свое прелестное платье в массивный гардероб из красного дерева, распустила и причесала волосы и надела ночную сорочку с кружевной оборкой у воротничка. Она выглядела шестнадцатилетней девушкой, когда, сидя в постели, с тревогой на лице наблюдала за ним.
Ибо
Он закрыл дверь и бросил на нее взгляд, как и всегда во время приступов ярости его глаза блестели от возбуждения. Посмотрел на сидящую Демельзу, а потом на свою сжатую ладонь.
– Я принес твою брошь, - произнес он. Теперь он был трезв, как стеклышко, словно и не прикасался весь день к спиртному.
– О, благодарю.
– Ты оставила её на стуле.
– Мне показалось неправильным брать её, Росс.
Он подошел и положил брошь на туалетный столик.
– Спасибо, что одолжила её мне.
– Мне... мне не нравилась мысль об Уил-Лежер... все твои затеи и замыслы... Ты всё вернул назад?
– Что?
– То, что проиграл сегодня.
– О да, - он начал раздеваться.
– Когда ты догадался, что он плутует, Росс?
– Не знаю... Когда ты вошла. Не ранее, но я не был уверен.
– Поэтому ты и не бросал играть?
– Когда он не мухлевал, я начинал выигрывать. Я понимал, что если достаточно времени продержаться за столом, он вновь начнет жульничать. У него руки постоянно потели; это и стало моей главной надеждой.
– Что с ним сталось, Росс? Он не... захлебнулся?
– Джордж послал двух слуг.
– Я рада. Не за него, но...
Она выскользнула из постели.
– Куда ты собралась?
– Спрятать брошь. Я не смогу заснуть, если она останется здесь.
– Но тебе всё равно придется заснуть, куда-то её положив.
– Тогда я спрячу её под подушкой.
В длинной ночной сорочке из белого ситца Демельза выглядела высокой, стройной и юной. Рождение Джулии совсем не сказалось на ней.
Росс взял её за локоть, когда она вернулась.
– Демельза, - произнес он.
Она остановилась и посмотрела ему в лицо, напряженное и по-прежнему загадочное.
– Для нашего первого выхода в свет ночь выдалась не из приятных.
– Да, - согласилась она, опустив голову.
Руки Росса обвили её шею и зарылись в копне густых волос у затылка, где те волнами ниспадали на шею. Он медленно притянул её к себе, пока они вновь не встретились взглядами.
– Те слова, что я сказал тебе в бальном зале...
– Да?
– Мне не следовало их произносить.
– Что именно?
– Ты имела право на внимание со стороны остальных мужчин, поскольку я был столь невнимателен.
– О... но мне была понятна причина. Дело не в желании узнать или сочувствии. Я просто беспокоилась. А они налетели, как рой пчел. У меня не осталось времени на раздумья. А потом пришел ты...
Она влезла на широкую застеленную кровать. Росс присел на краешке рядом, положив ноги на ступеньку кровати. Демельза обхватила колени и взглянула на него.
– И еще Верити.
– Верити?
Она рассказала.
Вслед за этим последовало долгое молчание, одно из тех выразительных,
приятельских молчаний, которые часто воцарялись между ними.– О Боже, - вздохнул он, - мир сошел с ума, - он прислонился к её коленям.
– Как тебе известно, всю неделю мне хотелось подраться хоть с ветряными мельницами за неимением ничего лучшего. Но думаю, сейчас я слишком устал для ненависти, Демельза.
– Я рада, - ответила она.
Несколько минут спустя он лег в постель рядом с ней и тихо лежал, глядя на балдахин. Затем наклонился и задул свечу. Она обняла его и положила его голову к себе на плечо.
– Я впервые за четыре дня трезв, - сказал Росс.
Впервые они лежали вот так, но она этого не сказала.
Глава двенадцатая
На следующее утро не осталось никаких сомнений, что Уорлегганы неодобрительно восприняли завершение карточной ссоры. Отмечали принуждение и жесткость. Росс подумал - неужели они ожидали, что гости станут молча сидеть и терпеть обман?
Но тогда у него было времени поразмыслить над этим вопросом, поскольку ему требовалось повидаться с Харрисом Паско, прежде чем они отправятся домой.
В последние дни дела медной компании оставались почти заброшенными, но сейчас требовалось многое сделать и многое обсудить.
– Я слышал, вы были в Лонсестоне пару дней назад, - через некоторое время встревоженно проговорил банкир.
– Значит, вы в курсе.
– Забавно, знаете ли, я теперь редко покидаю дом, только чтобы подняться на холм на благо моего здоровья, и всё же все н-новости на свете до меня доходят. Я надеюсь, вы не заболели после этого приключения?
– Нет, если вы имеете в виду тело. Конечно, осталось еще несколько дней, когда лихорадка может проявиться.
– Как я...ммм... понял, - Паско слегка поморщился, - ваши действия по взлому тюрьмы не одобряются.
– А я и не ожидал обратного.
– Совершенно верно. Юноша умер? Да... Знаете ли, не думаю, что нечто серьезное произойдет в связи со случившимся. Вопрос, подходит ли тюрьма для содержания заключенных, естественно, возникнет при любом расследовании вашего поведения, и не в интересах заинтересованных судей выносить на публику этот инцидент. Вообще-то, почти все они - из благочинного дворянства, и их худшее преступление - апатия. Многие из них исполняют свои обязанности с завидным патриотизмом. И уделяют достаточное внимание тому, чтобы страна не выглядела плохо. Я думаю, они решат сплотить свои ряды и игнорировать вас. Это мое личное мнение, если оно чего-то стоит.
Росс топнул ногой.
– Это, возможно, н-немного печально, - продолжил Паско, глядя в окно, - поскольку некоторые из акционеров "Карнморской медной компании" будут, так сказать, с другой стороны баррикад.
– Что вы имеете в виду?
– поднял взгляд Росс.
– Ну, они ведь судьи, разве не так? И потому, скорее всего, рассмотрят случившееся в ином свете: Сент-Обин Тресайз, Альфред Барбери и другие. Однако этого может и вовсе не произойти.
– Чего они, похоже, не видят, так это того, что нам придется и так немало побороться и помимо разногласий между нами, - Росс фыркнул и поднялся.