День Астарты
Шрифт:
— Это что за сюрприз? — проворчал Рон, придавленный тремя юными организмами.
— По ходу, этот господин Мо тоже беспокоился за Чубби, — предположила Пума.
— Там этот кекс пришел, — заметила Екико, перегнувшись через леер, чтобы увидеть с полубака грузовой трап, положенный вдоль швартовых, — типа, менеджер.
— Это Ван, — уточнил Ринго, — Который помогал перегружать к нам «Делосы».
Екико еще сильнее перегнулась через леер и сообщила:
— Упс! Два малайца тащат корыто со льдом, а там шампанское.
— Так, — сказал Рон, вскочив на ноги, — Мне пора проявлять капитанскую вежливость.
— На «Думбо» поднят желтый и красный вымпелы, — заметила Пума, — Тигра, это что?
— Это большая радость, Черная кошка.
— Типа, как у нас? — уточнила она.
— Типа того…
Визит господина Чен Мо (ничем не примечательного сорокалетнего
Капитанская гостиная «Думбо» в исходной планировке итальянского ударного катера «Sparviero» была боевой рубкой. Господин Чен Мо, не страдал комплексом нувориша, поэтому не произвел существенных переделок, а сохранил строгую военно-морскую эстетику. Добавились только мягкие пуфики, изящный чайный столик, качественный бесшумный кондиционер и телеэкран во всю стену…
Galaxy Police Flog. Trolley 1001
25.03.24. Дело о теории заговора INDEMI
Subtopic: Африка. Малавийская война.
Trolley-Jockey Элеа Флегг.
08:00 в Центральной Африке. Истек срок исполнения ультиматума, предъявленного правительствами Мпулу и Шонао правительству Малави. Колонна бронетехники в количестве до 4000 машин, вышла к северно-западной границе Малави (в бывшем северном самбайском округе Чамбеши, аннексированным Мпулу неделю назад). Штурмовая авиация Мпулу и Шонао уже находится в воздухе. По оценкам, сейчас к западной границе воздушного пространства Малави приближается до 5000 боевых самолетов и дронов. В Мзузу и Лилонгве — паника. Армия Малави (два пехотных батальона, в сумме до 3000 бойцов) отступила на юг, к городам Блантайр и Зомба. Авиация Малави (6 самолетов, и 7 вертолетов) не проявляет активности. Озерная флотилия переместилась к восточному берегу озера Ниаса. Только что поступило сообщение: Гражданский самолет, взлетевший с аэродрома Лилонгве, расстрелян в воздухе истребителями с эмблемами ВВС Шонао, в миле к востоку от города.
08.30. Авиация Шонао нанесла демонстративные бомбовые удары вблизи дорог и стратегических объектов на территории Малави. Пострадавших нет — бомбы были нацелены на безлюдные пустоши. Армия Малави отступила из Блантайр и Зомба в неизвестном направлении. Бронетехника Мпулу продвинулась на 5 миль, взяв под контроль малавийские города Читипа и Катумби, не встретив сопротивления.
09:00. До тридцати летающих канонерок ВВС Шонао приводнились на северо-западе озера Ниаса. Сопротивление партизан подавлено реактивной артиллерией, захвачены порты Каронга и Чилумба. По двум основным дорогам на юг движется мпулуанская бронетехника. Полста транспортных летающих лодок ВВС Мпулу высадили десант в порту Макокола, на юго-западном берегу Ниаса. Моторизованный десантный корпус продвинулся на запад до шоссе М5, отрезав Лилонгве от южного округа Блантайр.
09:30. Занио Умван, президент Малави, бежал из столицы. Перро Кумэ, мэр Лилонгве, отправил по факсу акт о безоговорочной капитуляции. Транспортные автожиры ВВС Мпулу доставили оккупационный контингент непосредственно в Лилонгве. Назначен военный комендант. Населению города предложено соблюдать спокойствие. Патрули военной полиции проводят аресты. Военнослужащим Малави предложено прибыть: армии — в Лилонгве, флоту — в Макокола для получения полугодового жалования (не выплаченного правительством Умвана), и продолжения службы. Бойцы ВВС Малави только что получили жалование в золотых солидах Транс-Экваториальной Лиги.
Господин Чен Мо коснулся губами рюмочки с коньяком и причмокнул.
— Удивительное время. Война длится полтора часа и страна захвачена. Немаленькая страна, 17 миллионов жителей. А в Мпулу всего 4 миллиона и в Шонао 1 миллион с четвертью, если справочник не врет. Вам не кажется,
что мир быстро меняется?— Мир всегда меняется, господин Мо, — заметил Рон, — И чем дальше, тем быстрее.
— Эти миллионы мало что говорят, да! — добавила Пума.
— Почему вы так думаете? — заинтересовался китаец.
— Я не думаю, я знаю! Вы сказали: 17 миллионов! У! Много! Но из них 9 миллионов моложе 14 лет. Еще 4 миллиона старше 30. Они думают так: Э, я уже совсем старый, скоро пора умирать. До 40 лет дожить очень сложно. Половина — женщины. У одной женщины двое детей подрастают, но работать пока не могут. Еще двое только учатся бегать. Еще один грудной, еще один в животе. Она сильная женщина, иначе бы уже умерла, но она занята только прокормом. Тяжело работать на поле вручную, но еду больше взять негде. Хорошо, если у нее есть мужчина. Если он здоровый, он может работать и защитить от воров. Но половина мужчин — без земли. Половина тех, что с землей — слабые, просто никакие. Итого: взрослых и деятельных всего полмиллиона.
— Вы родом из тех мест, не так ли? — спросил господин Чен Мо.
Пума быстро тряхнула головой из стороны в сторону.
— Не из тех. Миль 400 на юго-запад. Но жизнь почти такая же. Только там была война, меня рано продали в армию, и у меня сложилось по-другому. Теперь, я расскажу про Мпулу. 4 года назад там было то же самое только еще хуже, из-за войны. Там жило 2 миллиона. Из них, взрослых молодых сильных мужчин и женщин — по полста тысяч. Остальные — доживали, и думали: Э, надоело, когда же я сдохну? Это понятно?
— Вы очень хорошо и понятно объясняете, — без тени юмора ответил господин Мо, и бросил взгляд на Рона. Тот молчал, отдав своей vahine инициативу. Четверти часа хватило ей, чтобы рассказать о мгновенной гражданской войне, о стремительной триффидной агропромышленной революции, тотальном разделе земель, социально-демографической реформе и продукционной пост-индустриализации, о блицкриге в Конго-Лову, и абсорбции полутора миллионов молодежи из оккупированной зоны.
Господин Чен Мо отпил чуть-чуть коньяка и закурил тонкую манильскую сигару.
— Сколько же сейчас людей под ружьем в Мпулу? — спросил он.
— Полагаю, около двухсот тысяч, — ответил Рон, — плюс до полста тысяч в Шонао.
— Да… Сильная армия для Центральной Африки… А что за маленький контингент использовался вами в рейде на Сибуту? Они не похожи просто на элитный отряд.
— Это военные студенты. Учебная группа бригадных инструкторов.
— Они еще учатся? — поразился Чен Мо, — Куда дальше, во имя Будды Амитаба?
— Они учатся учить других бойцов, — пояснил экс-коммандос, — А это далеко не то же самое, что уметь воевать самому. Это требует другого уровня знаний и опыта.
— Вот! — сказал китаец, — Тогда я понимаю, почему у них такие умные глаза. Слишком умные для солдат, даже для элитных. Господин Рон, а насколько сложно подготовить такого бригадного инструктора? Сколько это занимает вашего времени и ваших сил?
Рон задумчиво почесал макушку, и Пума успела ответить первой.
— Смотря кого учить. Парней, что были в рейде, мы знаем больше трех лет. Они из бригады команданте Хена, отличного инструктора, даже лучше нас.
— Команданте Хена… — повторил Чен Мо, — …Принц Хенаоиофо Татокиа сын короля Фуопалеле с атолла Номуавау, лучшего командира спецназа во всей Океании.
— Вы прекрасно информированы, — заметил Рон.
— Это важная часть моего бизнеса, — скромно ответил китаец, — Честная торговля, увы, требует защиты, а защита требует информации. Когда верные люди сообщили, что в Западной Новой Гвинее, индонезийском Ириане, появился командир Сопротивления, которого зовут Акиа Офо, я спросил здесь и там. Так я догадался, что это — тот самый команданте Хена, который воевал в Африке. Значит, подумал я, скоро индонезийцам придется уйти из Ириана. Когда мне сообщили, что там есть еще командир Винни и командир Зорро, то я подумал: Это инструкторы Уфти Варрабер и Данте Пафимоту. Значит, скоро появится уважаемая Чубби Хок, ведь в мире есть устойчивые пути.
— Yo-o! — с нескрываемым восхищением протянула Пума, — У вас, как в INDEMI!
Явно польщенный господин Чен Мо, скромно улыбнулся.
— Я стараюсь учиться на лучших образцах. Доктор Хок замечательный образец. Наш старший брат, доктор Лян, говорит: учитесь у таких людей, и цените дружбу с ними.
— Вы знакомы с Чубби? — спросил Рон.
— О, да! Мы встречались в Тавао, на Калимантане в прошлом году. Доктор Хок тогда сказала замечательные слова: «У всех морей один берег, и у всех достойных людей, которые ходят по морю, в обычае дружелюбие и взаимопомощь»… Как это верно!