Дети Ночи

— Он что-то сделал. Как-то вырвался, — неуверенно проговорил Старший.

— Всадник, помнишь? Он потом уезжал...

— Да. И потом приказал выгнать Сэйдире из Холмов... Это была цена?

Младший почти испуганно посмотрел на него.

— Он, — явно не об отце, — он так боится выродков?

— Не знаю. Но отец выиграл игру? Заключил новый уговор? Что он попросил и за что?

Оба молча смотрели друг на друга.

— Я ни на минуту больше его не оставлю.

— И я.

Они долго еще сидели, не говоря ни слова. Просто надо было быть рядом друг с другом, как в детстве, чтобы страхи, которые притаились в засаде там, за дверью, не вошли.

Время тихой осени кончилось. Пришел ветер, пришли дожди и осенняя тьма. Остался за спиной Ветровой холм — герб Крылатая стрела. Рассветный холм, с которого были видны уходящие к горизонту волнами взгорки и перелески Восточной четверти Дневных. Красивый, мирный край пастухов и охотников, край рек и озер, осененный гербом Красного цветка.

Именно здесь отец заговорил сам. Это было, когда они ехали по хрустким замерзшим под утро листьям. Ночь выдалась ясная и морозная. Воздух под утро тоже был хрустким и чуть горчил. Свита уже заезжала в путевой холм, где издавна останавливались короли во время Объезда. Отец остановился на небольшом взгорке поблизости, глядя на блестящую процессию. Братья, конечно же, остались при нем.

— Нет смысла меня так опекать, — сказал король. — Тот день уже прошел.

— Твой язык опять связан клятвой, государь? — спросил Старший.

— Не язви.

— Я почтителен. Отец, что было?

Король обернулся к нему. Он был спокоен.

— Он хотел, чтобы я изгнал Дневных. Ты ведь уже догадался, кто он, да?

— Да. Я не спрошу тебя ни о чем сверх того, что ты решишь нам с братом рассказать.

— Слово?

— Слово.

— А ты? — он обратился к Младшему.

— Слово, — кивнул тот.

— Хорошо.

Мужчины помогали спешиться дамам, госпожа Адиэ из Рассветного холма, звеня тонкой кольчугой, гордо отвергла помощь и спешилась сама. Ее дочери-невесты и девичья свита были более благосклонны к ухаживаниям. Король хмыкнул.

— Когда появился всадник, я был в страшной растерянности и испуге. Он не должен был появляться. Даже... на границе.

«Старые посты. Значит, я прав».

— Это было нарушение уговора. И тогда я тоже нарушил. Я поехал в Средоточие. Он сказал, что появление Дневных — это изменение существующего порядка. И что он не может этого допустить, потому, что по уговору он сохраняет порядок неизменным. Он сказал — отдай мне женщину, или уговор рухнет. Я сказал — возьми. Он ответил — ты дал ей защиту.

«Значит, этот все же не смеет нарушить уговора! Не смеет! Значит, Слово воистину велико и всесильно!»

— И тут я понял, что могу торговаться. Что есть все же какие-то лазейки, что он не может предусмотреть всего! — Он обернулся к сыновьям. — Он не может видеть будущего, иначе знал бы. Запомните.

— Что ты выторговал, отец? — выдохнул младший.

— Жизнь. Он был разгневан тем, что так попался. Но моей вины не было, и он не мог сказать — ты виноват. Не было в уговоре того, чтобы я не давал приюта Дневным. Есть уговор выше нашего — Уговор древний, уговор между Дневными и Ночными. И я могу дать защиту тому, кто ее ищет. А ты, сын, сумел найти выход, чтобы я не нарушил ни единой своей клятвы! — он улыбался Старшему.

«Я же не знал... я совсем по иной причине... Боги, вы сыграли мной против Жадного, а? Так?»

— И потому я выиграл. Я мог ставить условие. И я сказал — пусть между нами все остается как прежде, но я не умру в этот день. Он ответил — добро же. Ты не будешь знать дня своей смерти. Но она будет идти по твоему следу, как охотничий пес. Я спустил ее с поводка. — Король покачал головой. — Вот и все. Я не знаю, когда она придет. И, может, мне удастся и эту игру выиграть.

«У него нельзя выиграть», — вспомнил Старший слова деда и Нельруна. Но все же — вдруг? Отец не выиграет — но ведь в игре они с братом, и Нельрун, и дед, и мать, и сестра и брать Тэриньяльты. Они не связаны уговором. У них есть в этой игре надежда.

Старший схватил руку отца и поцеловал ее.

— Благодарю, государь, — он почти всхлипнул. — Может, мы и выиграем.

Младший горячо обнял отца. В детстве он всегда бросался к нему навстречу и обезьянкой повисал на нем. Сейчас он был уже даже чуть выше отца, на руках не удержишь. Наверное, эта мысль пришла ко всем троим сразу, потому, что они все одновременно расхохотались. Так они въехали в путевой холм.

Глава 21

Близилась Ночь Ночей. Эту ночь лучше всего проводить за крепкими стенами и под надежной крышей. Холмы-близнецы были прекрасным приютом на такую жуткую ночь. Старший впервые подумал, что здесь, наверное, тоже с Дневными знакомы неплохо — ярмарка ведь как раз здесь.

И дорога.

Но теперь по ней не скоро ехать. Старший посмотрел в ту сторону и дразнясь, показал язык.

— Что, не дождался?

— Ты не дразни судьбу, брат, — нахмурился Младший.

— Что-то ты как стал женихом, сделался опаслив. Дурно на тебя влияют Тэриньяльты, — засмеялся Старший и двинулся в левый холм следом за отцом.

А наутро настал канун Ночи Ночей. День выдался тихим-тихим, как бывает глубокой осенью, на пороге предзимья. И вечер был тих, словно прислушивался к далекому скоку Погони. Кого затравит она на сей раз?

А чтобы заглушить страхи и вой ветра, в котором слышались нездешние голоса бешеных всадников, хозяева холмов-близнецов задали шумный пир. Они сидели во главе стола вместе с гостями — брат и сестра, гордые и красивые. Приехавший накануне Науринья сидел по правую руку от государя и внимательно смотрел за всеми — он никому после выздоровления не доверял. Разве что тем, кого знал слишком хорошо. Скверно изменился его нрав.

Пир был в самом разгаре, когда в залу вошел один из людей хозяина и что-то сказал ему. Тот склонил темноволосую голову, выслушал, потом обратился к сестре. Та кивнула.

— Негоже оставлять странников под небом в такую ночь, кто бы то ни был. — Затем она повернулась к государю.

— Велишь ли позвать к столу гостя?

— Любезная госпожа Вайденире, ты здесь хозяйка, я — гость. В эту ночь все мы равны за столом, а гостей нам боги посылают.

— Веди сюда, — кивнула слуге хозяйка, и румяная от удовольствия и гордости, снова села, сложив унизанные перстнями руки на коленях.

— Завидная невеста, — шепнул на ухо брату Младший.

— Я уже женат, — отрезал Старший.

— Вот как? Все же Дневная?

— Да, брат. И мне не надо другой.

— Почему ты не сказал мне там, у деда? Я бы пришел к ней как родич, я бы подарок ей... а теперь я невежа в ее глазах!

— Успеешь, — улыбнулся Старший брату. Ему было приятно.

Никто не обратил особого внимания на женщину, которую привел слуга. Внешность у нее была самая заурядная, одета она была в простую одежду. Наверное, из местных пастухов. Только вот ноги у нее были босые и кровоточили, но этого тоже никто не заметил. Ее усадили в нижнем конце стола.