Дети Разума

Ясухиро низко поклонился, один раз, второй, третий, и только потом спросил, может ли он представить своих друзей.

Аимаина насупил брови и тихо спросил:

–  Шигеру Фушими, которые претендуют на звание наследников благородной семьи, вымершей за две тысячи лет до внезапного возрождения новых отпрысков?

Ясухиро стало дурно от страха - Аимаина, который прежде всего был хранителем духа Ямато, может унизить его, бросая вызов претензиям Фушими на благородное происхождение.

–  Это маленькое и безвредное тщеславие, - тихо и примирительно сказал Ясухиро.
– Человек может гордиться своей семьей.

–  Как твой тезка, основатель состояния Цуцуми, который был счастлив забыть, что его предки были корейцами?

–  Вы сами говорили, - Ясухиро не моргнув глазом проглотил оскорбление в свой адрес, - что все японцы по происхождению - корейцы, но носители духа Ямато достигли островов первыми. Мои предки последовали за вашими всего лишь через несколько столетий.

Аимаина засмеялся.

–  Ты продолжаешь оставаться тем же лукавым и сообразительным учеником! Веди меня к своим друзьям, для меня будет честью познакомиться с ними.

Последовали десять минут ритуальных поклонов и улыбок, приятных комплиментов и самоуничижений. Ясухиро почувствовал облегчение, когда Аимаина, произнося имя "Фушими", не вложил в него никакого намека на снисхождение или иронию, а молодой Шигеру был настолько ослеплен встречей с великим Аимаиной Хикари, что совершенно забыл свою обиду из-за прерванных переговоров. Оба Шигеру удалились, унося с десяток голограмм, запечатлевших их встречу с Аимаиной, и Ясухиро втайне был доволен тем, что старый Шигеру настоял, чтобы и Ясухиро попал на голограммы вместе с Фушими и великим философом.

Наконец Ясухиро и Аимаина остались одни в офисе за закрытой дверью. Неожиданно Аимаина подошел к окну и поднял занавеси, за которыми открылись еще одно высотное здание финансового центра Нагойи и панорама пригорода - возделанные равнины, но все еще лесистые склоны - места обитания лисиц и барсуков.

–  Для меня большое облегчение видеть, что, несмотря на то что Цуцуми живут в Нагойе, в пределах видимости из города до сих пор остается невозделанная земля. Не думал, что такое возможно.

–  Хоть вы и презирали мою семью, я горжусь тем, что вы произносите наше имя, - отозвался Ясухиро. Но его мучил вопрос, который он не решался задать: "Почему именно сегодня вы полны решимости оскорбить мою семью?"

–  А ты разве гордишься человеком, чьим именем тебя назвали? Скупщиком земли и строителем площадок для гольфа?

Он считал, что все дикие земли просто мечтают о хижинах и зеленых полях. Поэтому не было ни одной женщины, которая бы показалась ему настолько безобразной, чтобы он не прижил с ней ребенка. Ты и в этом следуешь ему?

Сбитый с толку Ясухиро не мог понять, в чем дело. Истории об основателе состояния Цуцуми знали все. Вот уже три тысячи лет, как они перестали быть новостью.

–  Что я сделал, чтобы вызвать такой гнев на свою голову?

–  Ничего ты не сделал, - ответил Хикари.
– И мой гнев направлен не на тебя. Я разгневан на самого себя, потому что я тоже ничего не сделал. Я говорил о старинных грехах твоей семьи только потому, что единственная надежда, которая осталась у людей Ямато, - помнить все грехи прошлого. Но мы забыли о них. Мы теперь слишком богаты, мы владеем слишком многим, слишком много строим, в Ста Мирах, наверное, не существует ни одного проекта, от самого простого до самого важного, которого не коснулись бы руки людей Ямато, И все же мы забыли уроки наших предков.

–  Позволь мне выслушать твой урок, сэнсэй.

–  Однажды давным-давно, когда Япония продолжала сражаться за вхождение в современный век, мы пошли на поводу у своей воинственности. Военные стали нашими господами и привели нас к ужасной войне, к завоеванию наций, которые не сделали нам ничего плохого.

–  Мы заплатили за свои преступления, когда атомные бомбы упали на наши острова.

–  Заплатили?
– воскликнул Аимаина.
– Что значит заплатили или не заплатили? Или мы вдруг стали христианами, которые искупают грехи? Нет! Путь Ямато не в том, чтобы платить за ошибку, но чтобы извлечь из нее урок. Мы отбросили нашу воинственность и завоевали мир совершенством своих проектов и надежностью своей работы. Пусть в основе языка Ста Миров - английский, но деньги Ста Миров рождены иеной.

–  Но ведь люди Ямато продолжают покупать и продавать, - удивился Ясухиро.
– Мы не забыли урока.

–  Это только пол-урока. А другая половина была такая: мы не должны провоцировать войн.

–  Но ведь не существует ни японского флота, ни японской армии.

–  Это ложь, которую мы говорим друг другу, чтобы скрыть свои преступления, - отрезал Аимаина.
– Два дня назад меня посетили двое неизвестных - смертные люди, но я знаю, что их послали боги. Они бросили мне упрек, что школа необходимистов обеспечила большинство голосов при обсуждении в Звездном Конгрессе вопроса об отправке лузитанского флота.

Флота, чьей единственной целью является повторение преступления Эндера-Ксеноцида и разрушение мира, где обитают бренные виды раман, которые никому не причинили вреда!

Ясухиро дрогнул под тяжестью гнева Аимаины.

–  Но, сэнсэй, какое я имею отношение к военным?

–  Мыслители духа Ямато учили философии, которую политики Ямато претворили в жизнь. Именно японские голоса создали перевес при принятии решения. Этот дьявольский флот должен быть остановлен.

–  Но сегодня ничего уже нельзя сделать, - возразил Ясухиро.
– Анзибли отключены, как и вся компьютерная сеть, до тех пор, пока страшный всепожирающий вирус не будет изгнан из системы.

–  Завтра анзибли будут восстановлены. И уже завтра позор японского участия в ксеноциде должен быть предотвращен.

–  Почему вы пришли ко мне?
– спросил Ясухиро.
– Меня назвали именем моих великих предков, но именем Ясухиро, Йошиаки или Сейхи названа половина мальчиков в нашей семье. Я всего лишь управляющий Цуцуми-Холдинга в Нагойе…

–  Не будь таким скромным, Ясухиро. Ты - Цуцуми из мира Священного Ветра, - Ко мне, конечно, прислушиваются в других городах, - согласился Ясухиро, - но приказы приходят из семейного центра в Хонсю. Я вообще не имею никакого политического влияния. Если проблема в необходимистах, обратитесь к ним!

Аимаина вздохнул.

–  А-а, это ничего не даст. Они потратят шесть месяцев на споры о том, как связать свою новую позицию со своей старой позицией, постепенно убеждаясь, что они вовсе не поменяли своего мнения и что их философия охватывает полный 180-градусный спектр мнений. А политики - они уже связали себя своим выбором. Даже если философы изменят свое мнение, потребуется, чтобы сменилось по меньшей мере поколение политиков - три полных срока, как говорится, - чтобы новая политика стала реальностью. Тридцать лет! Лузитанский флот сделает свое черное дело задолго до того, как это произойдет.