Дети Разума

–  Вот я действительно хотела бы, чтобы ты никогда не знала моего, - парировала Квара.
– Ты у нас теперь настолько занята собой и своим маленьким телом, что даже можешь завести интрижку. Но ты не королева вселенной, и я не собираюсь танцевать под твою дудку! Не я придумала эту прогулку, но я здесь - я, несносный чемодан, - и если тебе что-то во мне не нравится, заткнись и помалкивай! Пока ты тут бросаешься угрозами, я думаю, что если ты достанешь меня слишком сильно, я твое личико по своему вкусу переделаю. Ясно?

Джейн отстегнулась от кресла и продрейфовала в коридор, ведущий в багажное отделение шаттла. Миро последовал за ней, не обращая внимание на то, как Квара говорит остальным:

–  Вы слышали, как она разговаривала со мной? Что она о себе возомнила, кто ей дал право решать, кто из нас слишком несносный, чтобы жить?

Миро последовал за Джейн в багажное отделение. Она зацепилась за поручень на дальней стене, согнулась и раскачивалась так, что Миро подумал, не тошнит ли ее. Но нет. Она плакала. Или скорее была настолько взбешена, что ее тело, неспособное справиться с эмоциями, всхлипывало и источало слезы. Миро коснулся ее плеча, пытаясь успокоить. Она отшатнулась, Миро хотел было сказать: "Ладно, как хочешь", - и уйти, злясь на себя из-за того, что она не приняла его утешения. Но потом вспомнил, что никогда раньше она не бывала такой разозленной. Она никогда не имела дела с телом, которое дает такие реакции. Сперва, когда она начала упрекать Квару, Миро подумал, что еще немного, и она положит этому конец. Но спор заходил дальше и дальше, и Миро обнаружил, что совсем не Квара вышла из себя, а Джейн. Она не знала, как справиться со своими эмоциями. Не знала, когда надо остановиться. Она чувствовала то, что чувствовала, и не знала, как справиться со своими чувствами.

–  Тебе было трудно прервать спор и прийти сюда, - посочувствовал Миро.

–  Мне хотелось убить ее, - ответила Джейн.

Из- за рыданий и безумного напряжения тела она говорила невнятно.

–  Я никогда себя так не чувствовала. Мне хотелось встать и голыми руками разорвать ее на куски.

–  Добро пожаловать в наш клуб, - пошутил Миро.

–  Ты не понимаешь, - сказала она.
– Я действительно хотела сделать это. Чувствовала, как напряглись мышцы. Я была готова убить ее. Я собиралась сделать это.

–  Я и говорю. Квара у всех вызывает такие чувства.

–  Нет, - возразила Джейн.
– Не такие. Вы все остаетесь спокойными, вы держите себя в руках.

–  Со временем и ты научишься, - уверил Миро, - когда немного попрактикуешься.

Джейн заглянула Миро в глаза, а потом снова опустила голову и отрицательно помотала ею из стороны в сторону. Ее волосы свободно раскачивались в невесомости.

–  Ты действительно чувствуешь это?

–  Все мы чувствуем, - сказал Миро.
– Вот зачем нам детство - научиться гасить свою природную жестокость. Но она остается в нас. Как у шимпанзе и бабуинов. У всех приматов.

Мы проявляем агрессию. Мы должны выражать наш гнев физически.

–  Но ты не делаешь этого! Ты остаешься таким спокойным.

Ты позволяешь ей плеваться ядом и говорить такие ужасные…

–  Потому что останавливать ее - бессмысленное дело, - объяснил Миро.
– Она платит за все. Она отчаянно одинока и никто не ищет ее общества.

–  Только поэтому она и дожила до сегодняшнего дня.

–  Это уж точно, - усмехнулся Миро.
– Цивилизованные люди избегают обстоятельств, которые приводят их в ярость.

Или, если не могут избежать, просто не замечают их. Это то, что делаем мы с Элой в основном. Мы просто отстраняемся.

Просто позволяем ее провокациям прокатываться мимо нас.

–  А я так не могу, - вздохнула Джейн.
– Все было так просто, пока я не чувствовала всего этого. Я могла просто на нее не настраиваться.

–  Вот-вот, - согласился Миро.
– Именно так мы и делаем. Фильтруем ее.

–  Оказывается, все гораздо сложнее, чем мне представлялось, - задумалась Джейн.
– Не знаю, смогу ли я научиться?

–  Конечно, ну, просто у тебя не было подходящего случая, правда?
– улыбнулся он.

–  Миро, извини меня. Я всегда чувствовала такую жалость к людям, потому что вы можете думать только о чем-то одном, а ваши воспоминания такие несовершенные и… А теперь я понимаю, что прожить день и никого не убить - это уже достижение.

–  Со временем входит в привычку. Большинству из нас удается почти ни на что не обращать внимание. Это и есть добрососедское отношение к окружающим.

Потребовалось время - всхлип, а затем икота, - чтобы Джейн рассмеялась. Светлый, мягкий клекот, который был таким желанным звуком для Миро, голосом, который он знал и любил. Смех, который ему нравилось слушать. Теперь так смеялся его дорогой друг. Его дорогая подруга Джейн смеялась смехом его возлюбленной Вэл. Теперь это один человек. Наконец он мог протянуть руку и коснуться Джейн, которая всегда была недостижимо далеко. Что-то вроде встречи лицом к лицу после долгой дружбы по телефону.

Он снова прикоснулся к ней, и она взяла его за руку.

–  Извини меня, я позволила своей слабости помешать работе.

–  Ты всего лишь человек, - улыбнулся Миро.

Она посмотрела на него, ища в его лице иронию или горечь.

–  Ничего другого я не имел в виду, - подтвердил Миро.
– Цена за обладание этими эмоциями и этими страстями - контроль над ними. Ты должна держать их в узде, даже когда это слишком сложно. Ты теперь только человек. Ты никогда не сможешь отказаться от своих чувств. Ты просто должна научиться обращаться с ними.

–  Квара никогда не научится.

–  Как раз Квара давным-давно научилась и прекрасно справляется, - возразил Миро.
– Знаешь, что я думаю? Квара любила Маркано, даже обожала его, и когда он умер и все остальные почувствовали себя освобожденными, она горевала. А с тех пор ее поведение - постоянная провокация. Она вынуждает всех оскорблять и пинать ее. Так же, как Маркано всякий раз пинал мать, когда она его провоцировала. Я думаю, что каким-то извращенным образом Квара всегда ревновала его к матери, но даже после того как она наконец обнаружила, что он избивает маму, если Кваре хотелось целиком и полностью завладеть его вниманием, она всегда поступала одинаково - провоцировала его и строила гримасы.
– Миро горько рассмеялся.
– По правде говоря, я вспомнил про маму. Ты никогда не разговаривала с ней, но в былые времена, когда она оказалась в ловушке брака с Маркано и рожала детей Либо, на ее лице была постоянная гримаса. Мне приходилось сидеть и слушать, как она провоцирует Маркано, заводит его, подкалывает, пока он не ударит ее, и хотя я думал, что он не смеет поднимать руку на мою мать, в то же время я хорошо понимал его бессильный гнев, потому что он никогда, никогда не мог сказать ничего такого, что заставило бы ее заткнуться. Только его кулак мог сделать это. И у Квары такая же гримаса и такая же потребность в этом гневе.

… - Ну, тогда все прекрасно - я дала ей именно то, что ей нужно.

Миро засмеялся.

–  От тебя ей ничего такого не нужно. Ей нужен Маркано, а он мертв.

Неожиданно Джейн по-настоящему разрыдалась. Горько рыдая, она повернулась к Миро и вцепилась в него.

–  Что такое?
– удивился он.
– Что случилось?

–  О Миро, - всхлипнула она.
– Эндер мертв! Я никогда больше не увижу его снова. У меня наконец есть тело, у меня есть глаза, чтобы увидеть его, а его нет.

Миро растерялся. "Конечно, она скучает по Эндеру. Она была с ним тысячи лет и всего лишь несколько лет со мной.

Как я мог думать, что она любит меня? Как мог я надеяться хотя бы сравниться с Эндером Виггином? Что я в сравнении с человеком, который командовал флотами, который трансформировал умы триллионов людей своими книгами, своими речами, своей проницательностью, своей способностью видеть в сердцах других людей и растолковывать им истории их собственных жизней?" И все же, когда он обижался на Эндера, даже когда завидовал ему из-за того, что Джейн любит его больше, а Миро не может сравниться с ним даже в смерти, несмотря на эти чувства, он наконец понял, что да, Эндер умер. Эндер, который изменил его семью, который стал ему настоящим другом, который был тем единственным человеком в жизни Миро, на которого он от всего сердца хотел быть похожим, Эндер ушел.