Дети Солнца. Во мраке дня

Мы отошли в другую квартиру, проход между которым обеспечивался дырой в стене, сделанной бронебойным снарядом, зашли в самую дальнюю комнату, после чего я спросил.

– К чему такая секретность? Что такого архи важного ты хочешь мне сказать?

– Вот сажи мне, что ты с ними сделаешь дальше? – спросил Артём.

– Ну в спецслужбы отдам, или куда там, ну в общем сдам руководству, - ответил я недоумевая.

– Да, правильно, и что ты получишь в итоге? Местечко в штабе? Генеральские погоны? И что дальше? До конца жизни в штабе сидеть бумажки перебирать да на учения ездить? Нет, после всего что случилось, после всего что мы сделали и прошли, такая жизнь не для меня.

– А что ты предлагаешь?

– Ты понимаешь что сейчас у нас в руках? У нас в руках сейчас люди, имеющие власть, и эту власть они легко могут передать нам.

– Ты что хочешь во главе красных встать? И я не понимаю, они же уже проиграли, у них это здание то наверно только и оставалось Я не понимаю…

– Доверься мне, и помоги, я в долгу перед тобой не останусь, - сказал Артём.

– Ты мой друг, я конечно же помогу тебе, скажи только одну. Ты ведь хочешь к власти да? Городом управлять? Сажи мне, ты уверен, что справишься?

– Я уверен.

– Тогда идём, вершить историю, - сказал я помпезно, после чего мы вернулись к бывшим «шишкам» коммунистической партии.

Всего их было семь человек, когда-то самых важных людей на этом берегу города. Генеральный секретарь, вот кто был нам нужен. Это среднего роста мужчина, полный, даже сейчас, когда потолстеть или оставаться полным в принципе нечем, видимо, питался он хорошо. Здоровый цвет кожи, ухоженное лицо и волосы (хотя он и был почти лысым). Он заметно отличался и от солдат, и даже от своих министров и комиссаров, и от нас тоже. Каждый из нас сбросил за эти дни килограмм по десять, мы были бледные, страшно бледные. А этот, ничего кроме ненависти у меня к этому человеку не было, я не борец за справедливость, но когда люди на улицах умирают с голоду, этот человек, могу поспорить питался красной икрой.

– Товарищ бывший Генеральный секретарь, - обратился к нему Артём, сделав весомый акцент на слове «бывший». – Давайте, вы подпишите сейчас пару документов, всего лишь пару подписей.

– Ты когда успел составить акты? – спросил недоумённо я.

– А как ты хотел? В устной форме что ли?

– Ты мог хотя бы меня предупредить? Вместе бы обмозговали, подумали над содержанием, чтоб никаких недочётов не было, - возмутился я. – Почему ты всегда всё делаешь один и никого не слушаешь?

– Уже поздно что-то менять, я дам ему документ так как есть, никто не будет придираться.

– Молодые люди, - обратился к нам, с какой-то возвышенностью в голосе. – Может, вы сначала решите свои проблемы, а потом будите обращаться ко мне с просьбами и предложениями?

– А вы можете сменить свой тон? – спросил я. – Хочется вам или нет, но это вы у нас в плену, и я с лёгкостью могу всадить тебе пулю в лоб, а лучше сначала в ноги.

– Ох, боюсь, смерть будет для меня подарком, - сказал он с усмешкой, видимо до конца не понимая, сложившуюся ситуацию.

– Никто никого убивать не будет! – остановил нас Артём, доставая из-за пазухи листок, на котором было не больше трёх-четырёх строчек. – Всё у нас готово, просто немного не согласовали действия. Вам нужно только подписать.

– Что это? – спросил генсек беря листок в руку и одевая большие очки с толстыми линзами.

– Это небольшая формальность, ваше подтверждение капитуляции.

– Да, вы забыли упомянуть о передаче моих полномочий и власти вам, - сказал, приподнимая очки.

– Ах да, - немного смутился Артём. – Ну и это тоже.

– И зачем же вам это? Вы и так победили и власть, над чем здесь осталось властвовать, над этим зданием?

– Зачем оно нам, это сугубо наше дело, - терял терпение Артём. – Вы проиграли, будьте так добры, исполните волю победителей.

– Да хорошо, мне, в общем, то не сложно, - сказал он, достав из кармана ручку, и черкнул свою подпись в низу листка, то есть, теперь уже документа. – Только зачем это вам?

– Потом узнаете, - сказал я, практически из-под носа вытягивая документ. – Если останетесь в живых конечно.

– Вы меня смертью не пугайте, - сказал бывший генеральный секретарь. – Меня смерть не страшит.

– Да, а как же после смерти? Рай или Ад, неужели вас это не интригует? – спросил я с ехидной улыбкой.

– Я коммунист, и в Бога не верю, это пережитого первобытного прошлого, не более того, так скачать вымышленный друг к которому можно обратиться за помощью, вот и всё, плод фантазии слабых людей, - легко ответил тот, будто с книжки по прикладному атеизму прочитал.

– Да? А если вы ошибаетесь? Если вы в Бога верите и его нет вы ничего не теряете, но если вы в Бога не верите и он есть, то вы теряете все. Ещё не поздно замолить грехи.

– Для меня уже поздно, в моём возрасте уже не стоит ничего менять, - сказал он, опустив голову. – Бог почему-то мне не помог, когда я его просил, и моя жена просила, и умирающий сын. Но нам никто не помогут, чуда не произошло.

– Мало просили, или не верили когда просили, молиться нужно с сердцем, - ответил я, ощущая себя почти священником, и мне было приятно, наставлять человека на путь истинный.

– Ну, всё, Рамчик, завязывай, - сказал мне Артём. – Мы ведь торопимся как никак.

Мы ушли от бывшего красного «царька», который уставился в стол, и похоже заплакал, бесшумно, практически не заметно, лишь лучи света отражались от маленьких слезинок на его лице, он задумался. А ведь если задуматься я убивал, и не по великой нужде, я воевал со своими братьями, православными. И по большому счёту в ад должен попасть, меня это пугало, не сама смерть как таковая, смерти я не боялся уже давно, пугала Ад. И больше всего слова вечность. Вечные муки, вечные страдания, за сиюминутные грехи на земле, от этого становилось страшно. Но уже было поздно менять что-то, замолить всё это уже вряд ли получится, лучше прожить земную жизнь так, чтобы чертям было боязно бросать тебя в котёл с кипящим маслом и тыкать вилами.

– Так Рамчик, сейчас поедем на другой берег, там все решим, с главой поговорим, и всё будет, - как-то нервно и туманно рассказывал о своих дальнейших действиях Артём. – Только вот сначала пару директив настрочу, чтобы всё красиво выглядело.

– Постой, каких директив? О чём? Каково их содержание?

– А ну об уничтожении партии коммунистической, о прекращении огня ну и так далее.

– Ну это верно, - сказал я задумавшись. – Но даже если так, приедешь ты в резиденцию, или где там этот правитель живёт, и что ты ему скажешь? У тебя за спиной ни армии, ни денег, ни народа, в конце концов. Да нас на порог не пустят, там же по пули и пустят, а потом в реку и вверх по Енисею.

– Во-первых, нужно армию создать, пусть наши полки на верность присягнут, найдём на этом берегу ещё кого-нибудь, поговорим, если половина армии будет на нашей стороне, уже диалог получится.

– Так, верно, - сказал Артём. – А дальше что делать?

– Народ нужен, за твоей спиной народ должен быть, - сказал я. – Вывести народ на площадь, да чтобы побольше, и речь произнести. Хорошую, пламенную, и уже в вперемешку с войсками, с народом пойти туда. Тогда может что-то и выйдет.

– Ну тогда пойдём, - сказал Артём. – К бойцам.