Дети Солнца. Во мраке дня

Мы вышли из здания, и направились к стоявшему практически в центре относительно близлежащих домов, по пути я встретил офицеров и приказал построить солдат вокруг танка. Приказ был выполнен незамедлительно. Мы взобрались на подбитый, но уже потухший танк, а вокруг нас образовалось настоящее море из солдат. Они смотрели на нас и ждали.

– Вы прошли с боями, до самого конца, выполнили приказ командира, приказ который можно было не выполнять, но вы пошли за нами. Мы хоть раз прятались за вашими спинами? Посылали вас на смерть? Давали повод усомнится в себе? Да мы победили, да мы взяли в плен главных врагов, которые заставили нас убивать своих братьев, славян, православных! Но разве те, кто послал нас сюда, кто заставил нас месяц лежать брюхом на холодной земле, чтобы выждать удобный момент для атаки. Разве они, что разрешают четырнадцати летним девочкам продавать свою честь на улице за копейки! Разве они, что ради власти, заморили голодом тысячи человек! Которые из-за своих амбиций не смогли договорится друг с другом! Разве они не заслуживают того же? Разве мы не должны и их пленить, и заставить покаяться за всё что они совершили? Лично я, не смогу жить под властью тех, кто отправил меня на бессмысленную войну. Они воевали за наше благополучие? Нет, они воевали для себя! В наших руках сейчас оружие, сила, а значит и власть! Так зачем же мы, сознательные люди, будет выполнять глупые приказы самозванцев, убийц, предателей русского народа! Это власть которая осталась с той, порабощённой демократической России, коррупционеры, извращенцы и подонки вот кто остался там! Да друзья, это бунт, и будут попытки подавить его. Но если откликнетесь вы, бойцы, товарищи с которыми мы прошли всю вону, с кем мы прятались в одном окопе, вместе на штыках поднимали врагов, то откликнутся и другие, и мы сможем победить! Сможем сами выбрать власть, сами организовать свою жизнь, избрать войне мир! Вы вправе расстрелять нам прямо здесь, как предателей тех, кому вы присягнули на верность, а можете приклонить колени, и поклясться нам в верности. Выбор снова за вами.

Наступило затишье, никто не произнёс ни слова, даже шепот не прошёлся по стройным рядам наших бойцов. А через несколько мгновений сначала один присел на колено, затем другой, третий, и так через пару секунд все две тысячи солдат, стояли пред нами на коленях. По команде своих офицером они хором заговорили:

– Клянёмся в верности своим командирам, народным освободителям в верности, и торжественно клянёмся исполнять любые их приказы и поддерживать их в борьбе за благополучие народа, - после этого они поднялись, и после того, как офицер махнул рукой они заорали: - УРА! УРА! УРА!

Внутри я почувствовал благоговейный трепет. Пока что всё складывалось удачно, главное не терять запала и действовать быстро. Счёт шёл на минуты.

– Артём, на этой стороне города помимо нас есть ещё два фронта. Левый и правый, в каждом по четыре полка. Я на правый ты, на левый, необходимо добиться присяги, верности новому правительству, то есть тебе. Как хочешь, обещай что угодно, в общем понял. Встречаемся у моста, после этого вместе с присягнувшими полками идём к правительству. Запомнил?

– Да, - ответил Артём.

– Ну тогда с богом, - сказал я, и вместе со своими бойцами буквально бегом поспешили к заветной цели, то же самое сделал и Артём.

Правый фронт проходил довольно таки не далеко от нас, почему-то, именно здесь держали оборону домов и улиц лучшие бойцы красных, полки правого фронта буквально увязли в боях за улицу, которая переходила из рук в руки и была буквально завалена трупами что с той, что с другой стороны. Перемирие обоим сторонам этой битвы было нужно любой ценой, и в принципе, я не ожидал сложностей с присягой в этих полках. Главное было остановить бой.

Звуки выстрелов с каждым нашим шагом становились всё громче, да и интенсивность боя как оказалось, возрастала. Видимо всем уже хотелось закончить бой, последние силы собирались в атаках. Если мы поспешим, присягать нам на верность будет некому.

Первым встретившимся нам бойцом оказался часовой, молодой пацан, худощавый, высокий. Скорее всего его сослали сюда подальше от сражения, толку от него было мало, он и винтовку то в руках с трудом удерживал. Видимо с сзади атаки не ощущали, вот караулить и поставили.

– Стой! Стрелять буду! – заверещал он, пытаясь передёрнуть затвор винтовки.

– И что? – спросил я. – Выстрелишь в полковника? Хочешь под трибунал?!

– Ошибся, извиняюсь! – сказал он бросив винтовку на землю и отдав мне честь приставив ладонь к виску.

– Зоха! – позвал я одного из бойцов. – Постой вместе с ним, а то что-то не нравиться мне когда тыл не защищён.

– Будет сделано командир, - сказал боец и подобрав выброшенную винтовку всучил её обратно караульному.

Я же с остальными пошёл дальше. Полки правого направление расположились в четырёх домах, заполнив их полностью .Штаб вместе с полковниками находился в третьем доме, туда и я пошёл, оставив бойцов ждать у входа.

Внутри сильно пахло порохом, парным, как это не мерзко звучит мясом, кровью, всюду стонали, матерились и плевали на пол солдаты. Которые уже просто устали воевать. Самые отчаянные, либо потерявшие рассудок вставали к окнам и имея автоматическое оружие в несколько секунд высылая ливень пуль в сторону противника. Кто-то, сев у окна, поставив возле себя ящик с гранатами одну за одной выкидывал их на улицу.

– Товарищи полковники, - обратился к сидящим за столом офицерам. – Прикажите своим бойцам прекратить огонь.

– Кто вы? – обратился ко мне мужчина, в больших годах, с большими седыми усами, и такого же цвета но скудной шевелюрой.

– Я командующий войсками центрального направления, тоже полковник, как и вы, - ответил я.

– На каких основаниях необходимо прекратить огонь? – спросил ещё один полковник, чуть моложе предыдущего.

– Война окончена, мои солдаты взяли в плен генерального секретаря партии и всех его комиссаров, не ранние чем пол часа назад был подписан документ о капитуляции.

– Хах, - гоготнут здоровый мужик, ещё один полковник. – Это ведь хорошо, бойцы…

– Постой, - сказал самый старый из сидящих офицеров, который по видимому, в виду своего возраста пользовался уважением. – А документы, подтверждающие эти слова у вас есть?

– Да, - сказал я, доставая из внутреннего кармана пакт, и отдавая его полковникам, которые после ознакомления с ним одобрительно кивнули и вернули его мне. – Война закончена. Теперь от вас ничего не требуется, вы сделали всё возможное. Нельзя просить вас воевать ещё, но я должен это сделать.

– Что вы имеет в виду?

– Через час, мы, волки на этом берегу Красноярска выступим против либерального правительства города. Мне не нравится что маленькие девочки могут продавать свою честь на улице перед правительством, только потому, что это правительство не может организовать поставку продовольствия. Мне не нравится, что мы месяц воевали со своими же братьями, согражданами, горожанами. Я офицер, начал рядовым, дошёл до сюда, не сидел в тылу, а активно воевал, бился, приближал победу. И вы я уверен тоже. Но что мы получим вернувшись героями? Ничего. Я не прошу много, лишь присягнуть на верность мне и новому правительству.

– И кто же это временное правительство? Как вы образовались?

– Путём передачи власти от побеждённых красных к нам. Первым же декретом мы устранили здесь советскую власть, партию и объявили о конце войны. Все в наших руках. Левая часть уже присягнула на верность моему товарищу а значит и нашему правительству. Дело за вами.

Посовещавшись, довольно таки быстро, полковники пришли к единогласному решению.

– Мы приняли решение присягнуть на верность вам, но что от нас потребуется?