Дева и чудовище

— Ответь нам, Адельфий Лиодот Трейвилт граф Атонианский, согласен ли ты взять в жёны находящуюся здесь девицу Элиссандру Ламас по доброй воле и собственному желанию?

— Да, — ответил граф.

Жрец обратился к невесте.

— Ответь нам Элиссандра Ламас, согласна ли ты стать женой находящегося здесь мужчины Адельфия Лиодота Трейвилта графа Атонианского по доброй воле и собственному желанию?

Эллис сначала и не поняла, что речь идёт о ней, и обращаются к ней, ведь впервые услышала своё полное имя. Рабы не имеют родовых имён, это привилегия свободных людей. А жрец назвал её полным именем — Элиссандра Ламас, и Эллис впервые почувствовала, что в её жизни что-то изменилось…

Не услышав ответа, жрец вынужден был повторить вопрос. Из транса, в который с самого утра была погружена Эллис, её вывела боль. Граф сильно сжал руку девушки, и она невольно вскрикнула;

— Ай!

Из-под покрывала голос прозвучал неразборчиво, и это можно было понять, как «да».

Жрец обрызгал их святой водой, окурил священным дымом и произнёс:

— Властью, данной мне Небом, объявляю вас мужем и женой! Отныне только смерть или воля богов может разлучить вас.

Храмовый хор запел торжественную песнь, и под поздравительные крики присутствующих граф снял с невесты, отныне супруги, покрывало и склонился для поцелуя.

Увидев над собой ужасное, изуродованное, отталкивающее лицо, Эллис задрожала от страха и закрыла глаза. Она почувствовала лёгкое прикосновение к губам, словно прохладный ветерок коснулся разгорячённых летним зноем уст, и невольно открыла глаза и встретилась со взглядом супруга… И увидела в них то, что не замечал никто: бездонную неизбывную печаль глубоко несчастного человека. Удивлённая, она вдруг поняла, что граф — самый несчастный среди своих подданных. Поддавшись внезапному порыву, она поднялась на цыпочки и запечатлела лёгкий поцелуй на изуродованных губах. В глазах графа мелькнула искра удивления, но тут же погасла.

Супруг взял Элиссандру за руку и повёл к выходу. Снаружи их встретил восторженный рёв толпы. Остановившись на ступенях храма, граф снял с супруги покрывало и предложил Эллис бросить его в толпу.

— Пусть оно определит, кто будет следующей парой, — сказал он.

Эллис швырнула покрывало группе молодёжи, стоявшей впереди. После небольшой потасовки куски покрывала достались нескольким счастливчикам, которые поспешно спрятали их за пазуху.

Сквозь расступившуюся толпу они прошли к белоснежной карете, ожидавшей посреди двора. К ним приблизились друзья и родственники, с поздравлениями и пожеланиями счастья и долгих лет жизни. Первой к Эллис подошла Люсиль. Взяв подругу за руки, она грустно произнесла:

— Желаю тебе счастья и любви, Эли… Буду молиться богам и святым покровителям, чтобы твоя судьба сложилась как нельзя лучше.

— Спасибо, — прошептала растроганная девушка.

Граф тактично оставил супругу одну и отошёл в сторону, где его окружили кавалеры и дамы, присутствовавшие на торжестве. Все лицемерно улыбались и поздравляли господина, восхищаясь красотой супруги и его тонким вкусом. А он поглядывал на них безмолвно и свысока.

Но вот к графу приблизилась леди Айскин и сказала, указав на небольшую повозку, ожидавшую у ворот:

— Я сдержала слово, Ваша Светлость. Это приданое Эллис. Никто не скажет, что вы взяли в жёны нищенку…

— Благодарю… — обронил граф. — Я тоже сдержу своё слово: отныне вы мне ничего не должны… По сей день.

— О, благодарю вас, милорд! — просияла леди Айскин.

Граф пристально посмотрел на женщину и его изуродованные губы искривились. Наклонившись, чтобы его слова могла слышать лишь леди, он прошептал:

— За вашу доброту и щедрость, сударыня, я вам воздам тем же… Знайте же, что Элиссандра не дочь вашего покойного супруга. Он был лишь её временным опекуном… Она — плод любви знатного господина и некой заморской аристократки. И я знаю, кто её отец, но вам, конечно же, не скажу. И ещё… Бойтесь гнева этого господина, если он — не приведи господи! — узнает, что его дитя низвели на положение рабыни в вашем доме…

Леди Айскин побледнела и отшатнулась, как от удара. Граф вежливо кивнул и отвернулся, направившись к супруге. Взяв её за руку, сказал:

— Нам пора, миледи.

Эллис, чувствовавшая себя неловко в этой толпе лицемерно улыбающихся людей, которые совсем недавно смотрели на неё свысока, была рада уйти хоть на край света, поэтому с удовольствием укрылась в уютной уединённости кареты.

Усадив супругу, граф выпрямился на ступеньках экипажа во весь свой немалый рост, и его громкий жёсткий голос перекрыл шум толпы:

— Слушайте и запоминайте! Я знаю, что среди вас ходят разные сплетни и кривотолки обо мне и моей супруге. Навсегда забудьте, кем она была, помните лишь, что теперь она графиня Атонианская, моя супруга, а ваша госпожа и повелительница. Впредь следите за своими языками, чтобы они не накликали на вас беду!

Сопровождаемый гробовым молчанием, граф сел в карету, слуга сложил ступеньки, вскочил на запятки, кучер стегнул шестёрку великолепных холёных лошадей, и карета, громыхая колёсами, покатила со двора. За ней тронулась повозка с приданым. А следом, лёгкой рысью, потрусила графская охрана.

3

Замок Трейвилт — резиденция графов Атонианских — возвышался на горе, господствовавшей над обширной плодородной Атонианской долиной и закрывавшей её от холодных зимних ветров широкой каменной спиной. Это было большое грозное, но не лишённое строгой красоты сооружение. Дорога к нему предстояла долгая и утомительная. Вжавшись в угол кареты, Эллис грустно смотрела на проплывавшие мимо пейзажи, мелькавшие в щели между неплотно сдвинутыми шторками дверного оконца. Граф, откинувшись на мягкие подушки сиденья, молча покачивался рядом, и, казалось, даже не смотрел в сторону супруги, о чём-то угрюмо размышляя и глядя в другое окно. За всё время пути он не произнёс ни слова, и это угрюмое зловещее молчание пугало девушку больше угрожающих слов.

Измученная волнениями последних дней, свадебными приготовлениями и страхами, укачанная ритмичным покачиванием, Эллис незаметно уснула. Проснулась она, когда колёса кареты гулко загрохотали по деревянному настилу навесного моста над фортификационным рвом. Очнувшись от глубокого беспокойного сна, обнаружила себя в объятиях супруга. Уснув, она склонилась на его плечо, и он, осторожно обняв её за плечи, поддерживал всю дорогу, оберегая от тряски и резких толчков.

Осознав положение, девушка резко выпрямилась и пробормотала:

— Прошу прощения, господин…

Глаза супруга гневно сверкнули, но хриплый голос произнёс с необычной мягкостью:

— Эллис, вы уже не рабыня, а я не ваш господин, а супруг. У меня есть два прекрасных имени — Адельфий и Лиодот. Выбирайте, какое вам больше нравится… Но если вам трудно вот так сразу привыкнуть к своему новому положению, можете меня называть хотя бы «милорд». Но не «господин». Чтобы никогда больше я не слышал этого слова!

— Да, г… милорд… Слушаюсь, милорд… — пролепетала смущённая девушка.