Дева и чудовище

Дверь отворилась и в комнату заглянула девушка — одна из многочисленных служанок, предоставленных в распоряжение Эллис.

— Доброе утро, госпожа, — склонилась она в глубоком поклоне. — Господин граф прислал узнать, встали ли вы уже… Что мне ответить посыльному?

— Я уже встала, — ответила, смутившись, девушка. — Я нужна милорду?

— Нет, он просил лишь узнать, как вы себя чувствуете и в чём нуждаетесь.

— Скажите, что всё хорошо и мне ничего не нужно…

Девушка кивнула, снова поклонилась и исчезла за дверью. Через минуту в спальню вошла другая служанка, постарше, тоже поклонилась и пожелала графине доброго утра. Она сообщила, что её зовут Мариса Медрен и что она старшая камеристка. Затем спросила, что госпожа предпочитает: умыться, принять ванну или сполоснуться в бассейне? Такой богатый выбор водных процедур слегка сбил девушку с толку, и она ответила первое, что пришло на ум:

— Бассейн!

Она никогда не мылась даже в настоящей бронзовой ванне, не то, что в шикарном бассейне.

Они прошли в ванную комнату и Эллис, скинув сорочку, поднялась по лесенке и окунулась в ароматную прохладную воду. По поверхности плавали алые лепестки роз, вероятно, насыпанные туда ещё с вечера. Они напитали воду цветом и ароматом, отчего она стала чуть розоватой и душистой.

Эллис плескалась, как ребёнок, пока не замёрзла. Дрожащая и взбодрённая, она покинула бассейн и попала в объятия служанки, которая закутала её в тёплую мягкую простыню, осушила тело и волосы, а затем набросила на плечи другую, сухую простыню. Они прошли в гардеробную, где камеристка помогла ей выбрать платье и одеться. Затем она проводила госпожу в спальню, к зеркалу, и уложила чуть влажные волосы в простую, но изящную причёску. Напоследок подала ей большой веер из мягких цветных перьев.

— Что госпожа желает теперь? — спросила она.

Эллис восхищенно посмотрела на своё отражение, повернулась одним боком, вторым, проверяя, как сидит чудесное платье из голубого мягкого шёлка, оттеняя блеск её прекрасных сапфировых глаз. Камеристка с лёгкой полуулыбкой наблюдала за юной госпожой.

— Я могу что-нибудь поесть? — спросила Эллис, налюбовавшись собственным отражением.

— Прикажете подать завтрак?

— Да… приказываю.

— В столовой или здесь?

— Э… В столовой. Проводите меня туда… Я ещё не запомнила все комнаты.

Камеристка слегка поклонилась и обронила:

— Следуйте за мной, графиня.

Они прошли в небольшую комнату, обставленную, как столовая: большую часть занимал круглый стол, накрытый узорчатой скатертью, вокруг которого были расставлены с десяток изящных стульев, под стеной — буфет, заполненный золотой, серебряной и фарфоровой посудой, между двух высоких узких окон — шкаф-лифт, на котором поднимали горячие блюда из расположенной на первом этаже кухни.

Эллис опустилась на услужливо подставленный стул и попросила принести попить.

— Что госпожа желает: сок, чай, вино? — уточнила камеристка.

— Сок, пожалуйста…

Служанка вышла, но вскоре вернулась с подносом, на котором стоял фарфоровый кувшинчик и стеклянный кубок, обрамленный в червонное золото. Поставив кубок перед госпожой, сняла с кувшинчика крышечку и налила в посуду тёмно-оранжевую жидкость.

— Это сок цитринов, миледи.

Эллис с наслаждением выпила приятный кисловато-сладкий напиток, превосходно утолявший жажду. Раньше ей изредка доставались цитрины — в основном, подгнившие или недоеденные Люсиль. Но сок она пила впервые. Божественный напиток!

— Нести завтрак, госпожа?

— Да.

Камеристка вышла и через несколько минут в столовую вошли две девушки, нёсшие накрытые салфетками подносы. Спустя минуту, перед Эллис стояли печёные яйца, ароматная, нарезанная тонкими ломтиками ветчина, свежие тёплые булочки, фруктовый салат и орехи, варёные в меду. Служанки сервировали стол и удалились, отвесив госпоже почтительные поклоны. Марис осталась, встав у двери.

Эллис придвинула тарелку с яйцами и взглянула на камеристку.

— А господин граф уже завтракал?

— Да. Милорд встаёт очень рано. После завтрака он объезжает поместье. Он недавно вернулся.

— Тогда… позовите его, пожалуйста… Если он не занят, конечно.

— Слушаюсь, госпожа, — присела в поклоне камеристка и вышла. Вернулась она через минуту.

— Я послала за господином Луир, вашу вторую камеристку.

Она уже приступила к десерту, когда в комнату вошёл супруг. Девушка тут же вскочила и склонилась в низком поклоне. Граф ответил ей вежливым кивком, обнял за плечи и поцеловал в лоб.

— Доброе утро, сударыня. Как спалось?

— Прекрасно, милорд, — стараясь не смотреть ему в лицо, ответила девушка.

— Вы меня хотели видеть?

— Я… хотела с вами поговорить.

— Я весь внимание, дорогая.

— Не разделите со мной трапезу?

— Спасибо, я уже завтракал. Разве что, выпью немного вина.

Он сел напротив супруги, вытянув и скрестив длинные ноги. Начищенные до блеска сапоги скрипнули, соприкоснувшись. С приходом графа к ароматам еды примешались терпкий запах конского пота, сапожного крема и мускусных благовоний. Этот «букет» весьма понравился девушке.

Эллис посмотрела на камеристку и приказала:

— Принесите господину вина, пожалуйста.

— Какого, осмелюсь спросить?

— Лёгкого, игристого, — ответил граф.

Служанка поклонилась и выскользнула за дверь.

Когда они остались одни, граф посмотрел на девушку и произнёс:

— Миледи, разрешите сделать вам несколько замечаний…

Эллис поперхнулась орешком и виновато посмотрела на супруга.

— Я сделала что-то не так?..

— Поймите, дорогая Эллис. Вы уже не служанка, не рабыня… Вы — госпожа. Графиня Атонианская. На «вы» и вежливо вы можете говорить только с равными. Слугам нужно говорить «ты», и никаких «пожалуйста». Вы приказываете, они исполняют. Если они ленятся, наглеют или воруют — их наказывают.

— Простите, милорд… Я ещё не привыкла. Я постараюсь поступать так, как вы говорите, — пристыжено пробормотала девушка.

Граф встал, приблизился к супруге, взял её за плечи и поднял. Заглянув в голубые чистые глаза, мягко произнёс:

— Не извиняйтесь, моя милая Эллис. Я ведь вас не ругаю, а помогаю освоиться в вашей новой роли. Это трудно, но я прошу вас постараться. Я хочу, чтобы вы как можно скорее забыли о своём прошлом и почувствовали себя настоящей госпожой Атонианской долины.

— Я буду стараться, милорд, — искренне пообещала девушка.

— Так о чём вы хотели со мной поговорить?

Но ответить Эллис не успела. Вошла Марис с подносом. Она подала господину кубок и запечатанную бутылку. Здесь же, на подносе, лежал штопор. Граф вытянул из бутылки пробку, налил в кубок пенящийся напиток, и взглянул на супругу.

— Вам налить, дорогая? Рекомендую: довольно хорошее лёгкое вино.

Эллис кивнула и подставила кубок. Граф наполнил его до краёв и взглянул на камеристку.