Девочка из прошлого

На эту девушку и ребенка он смотрит с такой нежностью, которой у него не нашлось ни для меня, ни для моей девочки.

От жалости к ней сердце рвется в клочья. От ревности истекает кровью.

Да, я ревную. К ним обеим ревную, потому что это его семья. Я оказалась недостойной, он нашел мне замену. Очень быстро нашел, между нашими детьми не такая большая разница.

Соня — я угадала, это Соня, я прочла по его губам — отрывается от Демида, обращается к ребенку. Протягивает руки. Девочка мотает головой, отчего темные кудряшки разлетаются в стороны. Точно как у Кати...

Малышка снова обхватывает шею Демида, он гладит ее по спине и внезапно поднимает голову. Я продолжаю стоять, вцепившись в перила.

И тогда наши глаза встречаются..

Глава 9-1

Демид

Я её почувствовал раньше, чем увидел.

Даже не её, взгляд. Прожигающий до косточек. Испепеляющий.

Пчелка болтала, я слушал. И вдруг обожгло. Поднял голову и осёкся. Увидел, как она стоит на верхней террасе, вцепилась руками в перила и смотрит на меня, не отрываясь.

И я смотрю.

Первым желанием было перемахнуть через все эти ограждения, схватить за плечи и встряхнуть. Спросить «Что, Арина? Что?»

И почему-то внутри зреет уверенность, что она бы ответила.

Но у меня в руках ребёнок, и я продолжаю стоять и молча смотреть в её глаза, полные немой боли.

Что случилось? Что произошло за такой короткий отрезок времени?

Всего несколько часов назад она сидела в моем офисе спокойная, как статуя Будды. Что так внезапно изменилось?

Увидела меня в обществе Софии и Пчелки? Не думаю, что жена моего брата и моя племянница могли так ее впечатлить. Я же не с любовницей пришел. А даже если бы и с любовницей. Арина тоже не сама.

Феликс подходит, встает у неё за спиной. Много бы я дал, чтобы услышать их диалог.

Арина глубоко дышит — я даже отсюда вижу, как высоко вздымается ее грудь. Молчу о том, что она стала больше. В присутствии ребенка стараюсь на таком внимание не акцентировать.

Так они сука сами в глаза лезут...

Феликс ведет себя странно. Его движения вызывают тихое бешенство.

Он к Арине не прикасается. Что блядь это означает?

Упирается руками в перила рядом, что-то тихо говорит, заглядывает в лицо. Она закрывает глаза и кивает. Опускает голову. Разворачивается и уходит, Феликс идет за ней.

— Демид! — меня берут за уши и тоже разворачивают. Передо мной оказывается улыбающаяся мордаха с блестящими черными глазами и ямочками. — Ты меня слушаешь?

— Слушаю, Пчелка, — оборачиваюсь, ищу глазами Соню. Она подходит, смотрит с тревогой. Усаживаю Майю на пластиковую горку, которая заканчивается большим таким тазиком с цветными шариками. — Сонь, придержи.

Она с готовностью перехватывает ребенка, Пчелка возмущенно надувает губы. Она сейчас вылитый ее папаша, он тоже так дулся в детстве.

— Я сейчас вернусь, честное слово! Пять минут, и твой дядя Демид будет снова в полном твоем распоряжении, — обещаю девочке.

— Демид, что-то случилось? — тихо спрашивает Соня, придерживая Майю на горке.

— Все нормально. Мне просто надо отойти ненадолго.

Срываюсь с места, бегу в вестибюль ресторана. Выхватываю взглядом тонкую фигурку у окна. Феликс рядом говорит по телефону. Арина стоит, повернувшись спиной. Закрывает лицо руками, плечи вздрагивают.

Блядь, она что, плачет? Этот уебок ей что-то сделал? Или они поругались?

Я знаю, что они имеют полное право послать меня нахуй. Я знаю, что это не мое дело. Я все это блядь знаю. Только не летаю...

Подхожу к Феликсу, он как раз закончил разговаривать, прячет телефон в карман.

— Что ты ей сделал? — еле сдерживаюсь, чтобы не зарядить в табло.

Сказать, что Феликс в шоке, это ничего не сказать. Арина оборачивается, глаза блестят. Значит я не ошибся.

— Демид, — Феликс все ещё не может прийти в себя, — иди нахуй, Демид! Мы сами разберемся!

Поворачиваюсь к Арине.

— Он тебя обидел?

Она тоже ошалело смотрит. Из уголка глаза выкатывается слезинка и застывает на полпути, в ярком освещении вестибюля сверкающая как бриллиант.

Внезапно перед глазами оживает картина. Мы с ней в той халупе на Бали. Арина сидит за столом, я держу её за подбородок. У неё точно так же скатывается слеза прямо мне на руку.

Вздрагиваю. От одного воспоминания обожгло. И следом накатывает другое.

Она меня целует. В ладонь.

Меня как ледяной водой окатывает.

Я её с дерьмом смешивал, а она мне ладонь целовала.

Рука сама тянется к её щеке.

— Блядь, не прикасайся к ней, слышишь? — угрожающе наступает Феликс.

Слышу, не глухой. Я и не прикасаюсь. Тыльной стороной указательного пальца снимаю со щеки слезинку.

Горячо. Все ещё горячо, но уже не жжет.

Она странно дергается, всем телом. Отшатывается. Инстинктивно хватается за щеку.

— Он тебя обидел? — спрашиваю, глядя в упор.

Она молчит, держится за щеку. Медленно опускает руку.

— Спасибо за участие, Демид, — отвечает чужим, незнакомым голосом, — но мы сами разберемся. Феликс, отвези меня в аэропорт.

— В аэропорт? — поднимаю брови.

— Арина будет принимать участие в переговорном процессе онлайн, — отвечает за неё Феликс. — Пойдем, Ари.

Они уходят, с мрачным видом смотрю им вслед. И не могу отделаться от странного чувства.

Что-то мне не нравится. Не стыкуется. Не дает покоя.

Что?

Возвращаюсь к своим. София высматривает меня с нескрываемой тревогой, Майя бежит навстречу.

— Все, мы будем играть?

— Будем, Пчелка, — отвечаю с раскаянием и готовностью.

— Тогда пойдем, — она тянет меня к корзине с игрушками.

— Майюша, дядя Демид голоден, его сначала надо накормить, — заступается за меня Соня. — И тебе нужно поужинать.

И только когда приносят блюда, меня осеняет.

Он снова ее не касался. Ни разу. Отгораживал от меня, пропускал вперед, придерживая дверь. И при этом держал руки на расстоянии не меньше сантиметра.