Девушка с пистолетом "ТТ"

– Они уехали. Сейчас в Германии. Будут там ещё месяцев восемь.

– Завтра подъедешь туда вместе с моими людьми, соберёте вещи. Покажешь, что брать.

– Об чём речь? Сделаем.

Видимо, Лёва уже подсчитывал, сколько он будет иметь с нового жильца за оставшиеся восемь месяцев.

– Давай адреса своих девчонок.

Вспомнить адреса Ирины с Наташей Лёва смог с небольшой задержкой, поскольку к их квартирам не имел никакого отношения.

– Ну, хорошо, - сказал Бита, - на сегодня всё. Но, напоминаю ещё раз, соберёшь своих и поговоришь с ними. Поговори серьёзно. И, в первую голову, с теми четырьмя, кто был сегодня. Гробовое молчание лучше загробной жизни.

– Да ладно тебе. Мы всё понимаем. Девочки же не первый день замужем.

Они пожали друг другу руки. Лёва вышел из автомобиля.

– Удачи, - сказал он, закрывая дверцу. И пошёл к ступеням «Снежка», выпрямившись под хлещущими струями дождя.

Бита включил дворники и закурил сигарету. «Удача, - подумал он, выезжая на проспект, - это то, что нам сейчас нужно. Ко всем проблемам ещё разгребать и это дерьмо. Чёрт бы побрал Шиза и всех жопоголовых!»

30.

Бывают дни, которые вроде бы ничем не выделяются в череде таких же, подобных им. И солнце светит ничуть не ярче, и трава не зеленее, и воздух не чище. А человек чувствует себя так, словно внутри у него воздушный шар, и, кажется, оттолкнись ногою от земли, и взлетишь ввысь, к небу, раскинув руки, растворяясь в его глубине. И, слава Богу, что этого не происходит. Меньше работы коммунальным службам. Достаточно того, что все памятники в городе загажены голубями.

Подобное же щекочущее чувство испытывал на следующее утро Женя, колеся в «жигулёнке» к центру, где им с Пецем предстояло получить своё задание на сегодняшний день. Природа этого чувства была вполне объяснима, поскольку, происшедшее накануне, было не просто эпизодом в его жизни, а Событием, причём с большой буквы.

Вспоминая прошедший вечер, Женя чувствовал, как тёплая волна, начинаясь от сердца, окатывает всё его тело. Снова и снова перебирая в памяти эпизод за эпизодом, он катил по улицам города и чувствовал, как широкая идиотская улыбка, время от времени, появляется на его лице.

Пытаясь рационально разобраться, насколько это было возможно в его состоянии, в происходящем, Желток догадывался, что здесь ему мало что светит. Хотя разговор об этом впрямую не шёл, но было понятно, что Зоя – девушка Матвея. И телефонный звонок вечером был, судя по всему, от него. Утром Зоя намекнула Жене, чтобы не трепал языком, если не хочет неприятностей на свою голову. Чего, собственно, Женя и не собирался делать. Он не имел обыкновения рассказывать о своих отношениях с женщинами кому-либо. Даже Витьке за бутылкой водки.

Желток загнал «шестёрку» на стояночную полосу возле торгового центра. Пеца на месте ещё не было. Шиз тоже не просматривался. Желток от души выругался по поводу того, что так спешил, когда времени, оказывается, ещё навалом. Что, впрочем, ничуть не омрачило его настроения. Он пристроился в куцую очередь к кафе-палатке и взял отечественный вариант хот-дога, представляющий собой булочку с горячей сосиской, скупо политой польским суррогатным кетчупом. Следя за тем, чтобы не ляпнуть кетчупом на куртку, он отошёл в сторонку и, щурясь на ярком утреннем солнышке, выглянувшем после затяжного ночного дождя, принялся совмещать ожидание с утолением голода.

Булочка давно закончилась, появился Пец, а Шиза всё не было. Желток с Пецем обошли все точки по кругу, прошлись по этажам торгового центра, убивая время, выкурили полпачки сигарет и начали подумывать о том, не оставили ли их на сегодня без работы в связи с какими-то происшествиями. Пец всё порывался найти кого-нибудь из своих, но, как назло, никто не попадался, а звонить, скажем, Бите, ему было стрёмно.

Шиз появился к обеду. Окинув Женю и Пеца тяжёлым взглядом, будто те были объектами возможного наезда, он буркнул:

– Шо прохлаждаетесь? Где машина?

Сегодня утром он получил такой пистон от Биты, что в заднице свербило до сих пор. Мало того, что на него наложили штраф, по меркам Шиза огромный, так ещё его лишили основной работы и поставили в группу двоих лохов, что было для Шиза непереносимым унижением. И Бита пообещал, что этим дело может не ограничиться. А бойцы, по милости Шиза проведшие насыщенную ночь, окрысились и готовы были разорвать его на части, предварительно поставив раком. В общем, образно выражаясь, вместо ослепительной улыбки фортуны, перед Шизом замаячил её анус, нагоняя на него тоску и пессимизм. Подобные чувства Шиз всегда готов был разделить с окружающими, и сейчас он мрачно бухтел в спины садящихся в машину Пеца и Жени:

– Ты ногами это… сука… перебирай быстрее. Я вам устрою отдых. Бобиками сейчас, блин, забегаете у меня.

День для Жени и Пеца обещал быть насыщенным и интересным.

31.

– Не, откуда у неё родичи? Она ж аляховская.

На улице Аляховского находился детский дом №1, прозванный в народе «аляховской дачей». Соответственно название прилипало и к воспитанникам этого богоугодного заведения.

– Так-так-та-ак. Это по слухам, или сама сказала?

– Сама. Мы с ней, как-то, за жизнь разговаривали, ну, и в разговоре, я уже не помню, как там было…

Ирина сидела на табуретке, изо всех сил пытаясь держать открытыми слипающиеся глаза. Бита выдернул её прямо из постели, куда она залегла после трудовой вахты. Опухшее со сна лицо Сандры без привычной косметики казалось сейчас блёклым и сереньким.

– Ладно, родителей, значит, нет. Ну, а за дальних она ничего не говорила? Знаешь, там бабки-дедки?

Ирина пожала плечами и душераздирающе зевнула.

– А чёрт его знает! Мы про них не вспоминали. Может, и есть, я не знаю. Хотя, по-моему, старики внуков не бросают. Не то, что мамы. Так что, если бы они были у неё, член бы она в детдоме сидела.

– Логично, - согласился Бита. – А она точно в аляховском воспитывалась? Может, в другом где? У нас же их несколько.

– Точно, точно. Она мне именно про аляховский говорила. Я ж помню.

– Ну, тогда всё. Ложись досыпай, труженица.

Сандра с трудом поднялась с табурета, запахнула халат, хлебнув что-то непонятное из объёмистой чашки, стоявшей на столе. Затем, провела Биту к входной двери.

– Так, а чего там с ней-то? Вы чего про неё распрашивали? А?

Вопрос, наконец-то, возник в её затуманенных сном мозгах.

– Уехала она. С хахалем. А Лёве осталась должна. Лёва, всё-таки, наш человек. Вот и пытаемся помочь. Думали, может, к родителям двинула. Ну, а раз нет, так нет. Да там, собственно, мелочь. Так что, Лёве и расстраиваться нечего.

– Надо же, - удивилась Ирина. – Круто! Ты смотри, и, главное, никому ни слова! Ничего себе, Инга дала! Ну, Лёве-то ничего, он своё ещё наварит.