Дезертир

Через пару минут от дома прибежали Червь и Лопата.

Принса Никита заметил на крыше, чернокожий выглянул из зелени и даже помахал ему рукой.
– Кто?

–  Девки в легких платьицах!
– весело доложил Паля.
– Фигурки - во! А я их в клочья. Мы пойдем с Кашей, полюбопытствуем.

–  Куда ты лезешь?
– нахмурился Червь, одновременно пытаясь в бинокль получше рассмотреть убитых.
– Вообще не надо было стрелять. Надо было доложить.

–  Они бы ушли. Вон туда шли, к дубу. Каша, помоги дяде Пале из окопа выбраться…

–  Пьян, скотина!
– Червь силой удержал готового идти к поселку Палю.

– Никто никуда не пойдет! Сидим и смотрим.

–  Как бы ты беды не накликал, Паля, - процедил Лопата.
– Может, они нас и не видели.

–  Кто - они?
– Паля снова прильнул к бутылке и лишь потом продолжил: - Люди по Зоне вот так не гуляют. А нелюди - наши враги.

–  Дурак!
– без особой злобы ругнулся Червь.
– Проклятье, а это еще кто?

В секторе обстрела центрального пулемета появилось новое действующее лицо: Лысый. Он выбрался откуда-то снизу, из подвала или ямы, и теперь брел к трупам. Червь протиснулся к оружию, и Никита сперва подумал, что и старик сейчас будет разнесен в клочья. Однако Червь замер, наблюдая за бомжом.

–  Если его не тронут, то нам надо сходить, - никак не мог угомониться Паля.
– Соседей надо знать, босс! Они нам все равно покоя не дадут.

Лысый топтался над телами, внимательно их рассматривая. Вот нагнулся и поднял клочок голубого платья, Никита различил даже пятна крови на нем. Шагнул и поскользнулся, едва не упал. К горлу подступила тошнота: что же там творится? Вот так калибр! У спецбатальонов такого оружия почему-то нет.

Наконец старик налюбовался всласть и направился через пустошь прямиком к окопу. Еще минуту все напряженно следили за ним, но ничего не произошло.

–  Завтра сделаем вылазку, - решил Червь.
– Утром, сейчас уже время нехорошее.

–  Утром там всю кровь уже вылижут!
– запротестовал Паля.
– Надо сейчас. Мне интересно, что у них внутри.

–  Я сказал: завтра! Лысый придет, расспроси его. Лопата, идем со мной.

Никита и Паля снова остались в окопчике одни. Проводник пожал плечами.

–  Боится, гадина. Боится без меня остаться.

–  Почему?

–  Я - проводник. И Сафик - проводник. А больше тут никто ходить не может.

–  Что значит: не может ходить?
– не понял Никита.

–  Поломала им Зона ноженьки, вот и не могут!
– Обняв бутылку, Паля уселся на землю.
– Ты поглядывай, Каша… Боятся. Аномалий боятся, да и просто тварей. Отведи их в сторонку, брось там -пропадут. Лягут, калачиком свернутся и будут смерти ждать. Не люди, обрубки…

–  А ты?

–  Я могуходить. И их за собой вожу, как детей.

–  Не пойму я… - сморщился Никита. Слишком много загадок, недоговоренностей и слишком хочется спать.
– Малек ведь ходит?

–  Он только с Сафиком ходит. Сафик - проводник. А сам по себе Малек только вокруг дома бродить может, и то после того, как мы проверим территорию. Боятся. Вон, видишь круг?

Паля указал себе за плечо. Примерно на середине пути к дому Никита различил прежде не замеченный размытый круг, намалеванный на траве красной краской.

–  После одного выброса там комариная плешь завелась. Так они не могли ходить, пока я не очертил им ее. И болты у каждого в кармане, а все равно… Обрубки. Лучше уж, как я, на одной ноге, чем вот так.

Никита даже потряс головой, надеясь, что хоть так в нее что-нибудь войдет. Какие болты? Чушь.

–  Что такое комариная плешь?

–  Совсем ты занятный парень, Каша, совсем занятный… - скорее простонал, чем сказал Паля. Он уже и глаза закрыл.
– Гравитационная аномалия. Стушишь в такую - кости переломает. А то и убьет. Почувствуешь себя на Юпитере, хех…

–  Ты не спи!
– попросил Никита.
– Мы ведь на посту все же.

–  Я не сплю. Я никогда не сплю, вот такая у меня особенность… - Паля всхрапнул.
– Значит, говоришь, что сбежал сюда?

–  Нуда.

–  Пожалеешь.

–  Уже пожалел, - признался Никита и задал самый главный вопрос: - Как отсюда выбраться, Паля?

–  Есть способы, - кивнул проводник.
– Есть. Но мы про это потом поговорим. Еще не время.

–  А когда будет время?

–  Вот-вот. Я же не зря этих тварей пристрелил. Я ничего зря не делаю, такая вот особенность…

Голова Пали упала на грудь. Перепугавшись не на шутку, Никита осторожно потряс его за плечи.

–  Паля, не спи! Лысый дошел почти! Поговори с ним!

Это подействовало. Да еще как: Паля резко открыл глаза, совершенно трезвые, и подмигнул.

–  Тащи его сюда, Каша!

Бомж, то ли не замечая окопчика с торчащими на три стороны пулеметами, то ли погруженный в свои мысли, уже почти прошел мимо.

–  Лысый!
– позвал Никита.
– Иди к нам!

–  Каша!
– обрадовался ему старик.
– Живой! Я же говорил: твоя беда не скоро придет.

Бомж подковылял к посту^; и свалился вниз, прямо на Палю. Тот отпихнул его в сторону, заодно съездив по зубам.

–  Ну, рассказывай!

–  Хорошо, - начал старик, утирая кровь с разбитой губы.
– Тепло. Птички везде. Около забора волки бегают, резвятся. Охотятся, значит…

–  Там две девушки лежат убитые, - прервал его Никита, потому что Паля, казалось, слушал этот бред с интересом.
– Ты еще смотрел на них.

–  Точно!
– удивился Лысый и посмотрел на Никиту с каким-то суеверным ужасом. Будто вот-вот скажет: «Твоя шаман, однако!» Но вместо этого бомж полез в карман пальто и вытащил окровавленный голубой лоскут.
– Смотри, что я принес.

–  Дай-ка!

Паля выхватил находку, поднес к лицу^. Никита снова почувствовал дурноту^, а Паля, словно специально, не удовлетворился обнюхиванием и лизнул ткань.

–  Люди, - удивленно сказал он.

–  Люди, - повторил Лысый.
– Женщины. Мертвые.

–  Да уж точно не живые! Но - давно ли?

Никита встал, чтобы отдышаться. Заодно и осмотрелся. Никого. Выспаться бы да проснуться в казарме, а не в этом кошмаре.

–  Они давно мертвые, - продолжил Лысый.
– Давно-давно. Год или больше.