Дежавю

– Я ищу Грегори Филипса…

– Кого?

– Я из службы доставки.

– Вы поднялись не на тот этаж.

Я закрыл дверь и ушёл, а он так и остался со своими записями. Склонившись над своим журналом. Какие-то исчисления, в которых я ничего не понимал. Лишь одно было понятно в этой таблице, заполненной от руки: уровень заражения 3000 мкзв.

Выше этого, в таблице, в которую ткнул свой палец Кэмбелл, значилась цифра в 2000 мкзв.

Я ждал, что он перевернёт страницу, но через десять секунд постукивания ручкой по одной и той же чернильной точке он просто закрыл его.

– Да чтоб тебя!

Нортон Кэмбелл был одним из последних сотрудников «Новой земли», чью карту памяти я просмотрел за последние трое суток.

Все остальные не принесли мне никакой информации, кроме той, что я уже знал. Они были обычными офисными клерками. И, казалось, многие из них, включая девушку на ресепшене и Райана, вообще ничего не знали об истинном ходе вещей. Зато я узнал многое о них, чего мне совсем не хотелось знать – я знал, с кем они жили, с кем изменяли, как ненавидели этот город и тоже хотели бы жить в том раю, но из-за контракта, подписанного на десять лет, вынуждены были работать здесь.

Кстати, они мне позвонили вчера и сказали, что я подхожу. Я обещал прийти, как будет время. Если это время будет хоть у кого-то.

Этот парень, сопровождавший меня, развлекался тем, что вечерами после работы заходил в ту самую комнату презентации, включал все экраны и ходил по «Новой земле», жадно вдыхая несуществующий воздух, заходя в дома, гуляя по лесу. А потом нехотя выключал все экраны, закрывал все двери и плёлся домой. Пару раз он ходил в отдел кадров и просил, чтобы его уволили, но там указывали на пункт 6.1, в котором говорилось о невозможности досрочного прерывания трудового договора. Я надеялся, что он пойдёт к начальству, я бы тогда распознал их по лицам, но из разговора других сотрудников, которых я встретил, бегая по коридорам, понял, что начальства никто не видел, и даже не знал, кто им был. Всем управляли старшие менеджеры и коммерческие директора.

Нортон Кэмбелл стоял посреди кабинета (я перемотал назад, после перешёл на предыдущие дни). Все его эксперименты с пробирками и какими-то химическими формулами, которые он то и дело записывал в журнал, не объясняли мне ничего. Я бы мог отыскать химика, который проконсультировал бы меня, мог бы… в другом мире, не в этом. Все учёные были под контролем государства, работали в специальных учреждениях и жили в специальных домах на закрытых территориях. У меня не могло быть консультантов.

– Аманда! – этот Нортон подозвал ассистента. – Какую дозу вы давали триста двенадцатому номеру?

Женщина в чёрных туфлях на небольшом каблуке, в таком же, как у Нортона, халате, подошла к столу.

– Среднюю, – сказала Аманда.

– Увеличить вдвое.

– Но…

– Он хорошо справляется, хоть период его пребывания меньше, чем у других. Я думаю, всё из-за группы крови.

– Или из-за генетики.

– А он кто? – спросил доктор.

– Азиат.

– Может быть, – протянул он, – всё может быть.

Господи, на что он смотрел, этот Нортон, когда разговаривал с Амандой? На её грудь? Я не видел её лица, мне нужно было её лицо!

– Мистер Нортон, – сказала она, – за вчерашний день у нас два смертельных исхода.

– Опять? – тут он посмотрел ей прямо в глаза.

Хорошо, очень хорошо, я остановил запись и увеличил картинку.

Миловидная женщина лет сорока с родинкой на переносице, широкими скулами и карими глазами. Сделал скриншот.

Загрузил фотографию в базу данных и поиск по фото. Сканирование черт лица, роговицы глаза, быстрые цветные линии программы определения лиц бегали по фото, проходя по каждому очертанию, каждого изгиба лица, пока не остановились, издав характерный сигнал:

Сканирование завершено.

Аманда Рей.

36 лет.

Семейное положение: не замужем.

Учёная степень: кандидат медицинских наук.

Должность: старший научный сотрудник медицинского университета.

Она работала в этой компании уже три года и была старшим ассистентом при лаборатории.

Я хотел узнать о ней ещё больше, но в глазах нещадно двоилось.

На часах – полпервого ночи, я засиживался дотемна уже третьи сутки. И этих дней мне не хватало, я не был уверен, что не упустил ничего. Но то, что от этой Аманды будет больше пользы, чем от всех остальных, я нутром это чуял. Скопировав на внешний диск последнюю карту памяти Аманды и Нортона, я пошёл домой. Было ещё несколько карт за прошлые годы, но просмотреть все за один день я бы всё равно не успел.

– Опять задержались? – улыбнулся охранник.

– Много работы.

– Доброй ночи, мистер Невилл.

Я вышел на улицу. Затхлый несвежий воздух обдал и без того уставшее лицо. Я надел респиратор. На фасаде соседнего небоскрёба – то же табло со счастливой семьей.

«Создавайте семьи на «Новой земле».

Я побрёл домой.

Моя семья была родом из детства. Второй я так и не создал. Я помнил деда и мать с отцом, но чётче всего отца.

Помню, как сидел на коленях у папы и пересматривал фотоальбом. Тот мир со старых фото очень отличался от того, что был за окном.

– А эта фотография твоего деда, – сказал как-то отец, показав на очередное фото. – Он здесь получил награду по физике за участие в международной олимпиаде, после он сразу же поступил в университет. Ему здесь, кажется, лет шестнадцать.

Дед почти что всегда молчал и почти никогда не улыбался. По крайней мере, только таким я его и помнил.

– Твой дедушка – очень серьёзный человек, Льюис.

Та фотография была единственной, на которой я видел его улыбку. Она была единственной, на которой я видел его подростком.

Я редко пересматривал карты из детства, почти никогда, хоть почти что всё позабыл. Мне было десять, когда дед умер.

«Человек, не знающий прошлого, не узнает, кто он сам», – говорил мне отец.

Мой дед стоял у истоков этой компании, и поначалу я даже гордился им. Если бы не он, я бы здесь не работал, если бы не он, люди бы не научились исправлять ошибки прошлого, если бы не он, не создали бы новые, если бы не мой дед, мир не был бы таким ужасным, каким был сейчас. Я старался думать, что это не он породил этот хаос, что это не он развязал руки тем, кто мог безнаказанно устранять людей, вернувшись на двадцать лет назад, а после удалять все улики. Что это не по его указу придумали те таблетки, которыми с детства пичкали всех, уничтожая в них память. Мой дед их не пил, как и отец, как и я, но об этом никто не знал.

Эта корпорация «Новая земля» возникла как следствие того кошмара, в который был погружён старый мир. Никто теперь не нёс ответственности за настоящее, потому что его можно было изменить.

Я несколько раз замечал, как просыпался в чуть изменённой реальности, и хоть возвращение в прошлое было давно под запретом, всё продолжало меняться, кто-то продолжал всё менять. Я мог проснуться утром и увидеть другой логотип на привычной пачке хлопьев, или других ведущих на федеральном канале, или других актёров в кино. Я не знал, замечали ли это другие, но мир постоянно менялся, не спрашивая о том нас.