Дежавю
Шрифт:
Лифт устремился вниз, у меня заложило в ушах.
– Есть немного.
– Вы знакомы со статистикой роста людей с патологией лёгких? Столько выбросов не может пройти бесследно. Если сейчас респираторы носят по желанию, то через пару лет это станет обязательным для всех.
Но и это уже не спасёт. Я давно знал, что мы умираем, все поголовно, нужно лишь время.
Двери лифта открылись, я увидел длинный коридор с белыми, высокими стенами. Этот этаж не был похож на предыдущий, как и на холл на первом. Люди в медицинских халатах переходили
Я старался всматриваться в каждое лицо, но они мелькали так быстро, что я не мог сфокусировать взгляда.
– Пройдёмте, пожалуйста, – указал он мне на ближайшую дверь.
Мы зашли в медицинский кабинет.
Врач приветливо посмотрел на меня и улыбнулся, я посмотрел на врача и на его бейдж.
– Пожалуйста, проходите. – Из кабинета вышли ещё двое, их сопровождали люди, одетые так же, как Райан.
– Какие-то жалобы на здоровье есть? – спросил врач.
– Нет, – сказал я.
У меня были жалобы – одышка и прочая ерунда. Живи я на пятьдесят лет раньше, я бы, может, и ответил, но сейчас, если ты не умираешь от инфаркта, то жалоб у тебя никаких нет.
– Подождите, – посветил он мне в глаза фонариком, – вам заведут карту.
Пробубнив под нос, что на первый взгляд со мной всё в порядке, он отметил это в журнале.
Я сдал кровь, меня осмотрели на томографе и с наилучшими пожеланиями отпустили домой.
Когда я вышел из кабинета, Райан, ожидавший меня в коридоре, разговаривал с каким-то врачом. Я прошёл мимо них к лифту.
Кнопка вызова загорелась красным, номера этажей бежали один за другим, загораясь зелёным. Я оглянулся – моего сопровождающего уже не было на месте, он, видимо, пошёл за мной в процедурный кабинет. Двери лифта открылись, я зашёл и, прижавшись к стене кабины, нажал на самый верхний этаж. Пойдём сверху вниз. Когда двери лифта уже закрывались, я увидел растерянного Райана, выходящего из медкабинета.
На верхнем этаже было пусто, вообще никого, только двери. Мне нужны были люди, и чем больше я встречу людей, тем будет лучше.
Я посмотрел на часы: 2:58:17… 16… 15…
Открыл первую попавшуюся дверь.
Человек в медицинском халате и с пробиркой в руке недоумённо смотрел на меня.
Это была лаборатория.
– Вам сюда нельзя, – сказал он, поставив пробирку к другим таким же.
– Я ищу Грегори Филипса, – соврал я.
– Кого?
Человек в белом халате не сводил с меня глаз.
– Я из службы доставки.
– Вы поднялись не на тот этаж, – повторил он.
Я извинился и вышел.
На двух этажах ниже было всё то же самое – закрытые двери, серьёзные лица. В какую дверь ни зайди, это привлечёт ещё больше внимания.
Я услышал голоса. Кто-то спускался с лестницы и уже шёл сюда.
Их было двое.
Миссис Миллер, старший менеджер.
Терри Кельвин, программист.
Так было написано на их бейджах.
Они перестали разговаривать, когда увидели меня. Решил поздороваться, они кивнули и переглянулись.
Я спустился ещё на два этажа и, встретив ещё нескольких людей, только потом вернулся на первый.
–
Мистер Хилл!У стойки регистрации стоял Райан и махал мне.
– А я вас потерял, – сказал я, – зашёл в туалет, а когда вышел, вас уже не было.
– Это моя вина, – изобразил он озабоченность.
– Так, значит, результаты анализов будут готовы завтра? – переспросил я.
– Иногда ждать приходится до двух суток, – ответила девушка на ресепшене, – сейчас такой наплыв желающих.
– Как только результаты будут готовы, мы вам позвоним, – сказали они в один голос.
Я посмотрел на часы.
Предплечье уже обжигало.
8 глава
Мы стояли в огромной пробке уже сорок минут. В руке временами стреляло. Единственное, чего я боялся, что запись могла не пройти.
Я посмотрел на часы.
2:05:28… 27… 26…
Таксист ругался с оператором, потом с другим таксистом, потом с водителем грузовика, что занял полторы полосы, потом с диктором новостей, сообщившим об увеличении зарплат парламентариям, потом на самих парламентариев и после повернулся ко мне.
– Идиоты! – сказал он.
– Однозначно, – кивнул я.
Мы не двигались с места.
При таком раскладе я доберусь до офиса только к поздней ночи.
Я посмотрел на город, в нём кипела такая жизнь, что, казалось, она сейчас выльется из краёв раскалённой, убивающей лавой, выбросив лишних людей из их маленьких окон и кучных балкончиков.
– Мы не успеем за два часа?
– Успеем, – сказал таксист и нажал на клаксон.
Ему загудели в ответ.
– Но не факт, – посмотрел он в зеркало заднего вида, будто пробка была не перед ним.
Я отдал ему смятую двадцатку и вышел.
Когда я последний раз так бежал, уже и не вспомнить. Дыхания хватило на пару кварталов, в этом смоге невозможно даже идти, он въедался в горло, воспалял слизистые, я не видел ничего из-за слёз. Постепенно дома и торговые лавки стали всё медленнее пробегать мимо меня, или это я уже не бежал. Одышка сковала грудь, не давая кислороду пройти до лёгких, ноги заплетались, уличная пыль впивалась в глаза.
Я посмотрел на часы.
1:42:03… 02…
Иногда нам приходится совершать что-то ужасное, что-то такое, что мы бы никогда не совершили, будь не те обстоятельства, но сейчас было не до морали.
– Эй, парень, – сказал я доставщику пиццы, что прислонил свой скутер на бордюр, – не подвезёшь?
Я ехал по оплёванным тротуарам, огибая прохожих, продуктовые лавки, вонючие вагончики с быстрой едой и киоски газет.
У нас не разрешено было ездить на самокатах или мопедах по тротуарам, только если ты не из специальных служб. Если бы каждый житель города купил такой мопед, места для прохожих совсем бы не осталось, они бы врезались друг в друга и травмировали других. Только доставщики еды, полиция и скорая помощь могли ездить на них. Кстати, а скорая ему бы не помешала – у меня саднила щека, этот парень неплохо мне треснул, перед тем как я врезал ему. Но иначе было нельзя, иначе я бы так и стоял в этой пробке, смотря на быстро бегущее время.