Дипломатия

Если он даже достаточно лоялен и добросовестен, чтобы выполнить точно букву инструкции, у него часто возникает соблазн, для того чтобы не нанести оскорбления, сопровождать передачу полученных инструкций такой интонацией или такими жестами, которые давали бы понять, что он лично не согласен с представлениями, которые ему поручено сделать. Об этих соблазнах и сопровождающих их симптомах будет сказано в разделе "лояльность".

IV

Третье качество, необходимое идеальному дипломату, это— спокойствие. Лицо, ведущее переговоры, не только не должно показывать свое раздражение при столкновении с глупостью, бесчестностью, жестокостью или самомнением тех, с кем на него падает печальная обязанность вести переговоры, но он должен отречься от какой-либо личной враждебности, личного предрасположения, от энтузиазма, предрассудков, тщеславия, преувеличений, театральности и морального негодования. Известная эпиграмма Талейрана, когда его попросили дать совет молодому дипломату, гласила: «Et surtout pas trop de zele» [ «Главным образом поменьше усердия»]. «Прежде всего не приходите в возбуждение от вашей работы». Этот совет могли бы повторить все опытные-дипломаты.

Выдержка, свойственная идеальному дипломату, может подорвать его популярность среди друзей. И в самом деле, манеры, свойственные вышколенному дипломату, как то: нерешительные суждения, скептическая терпимость, бесстрастное отношение ко всему, часто заставляют посторонних наблюдателей считать его гордецом, лентяем, дураком или больным.

Спокойствие идеального дипломата должно проявляться, главным образом, в следующем: во-первых, он должен быть в хорошем настроении или по крайней мере уметь подавлять свое плохое настроение, во-вторых, он должен быть исключительно терпелив.

Случаи, когда дипломаты теряли терпение, вспоминаются с ужасом поколениями их преемников. Наполеон потерял терпение во время переговоров с Меттернихом во дворце Марколини в Дрездене 26 июня 1813 г. и швырнул свою треуголку на пол, — результаты были очень печальны. Сэр Чарльз-Юэн Смит потерял терпение при переговорах с марокканским султаном и в присутствии последнего разорвал договор. Граф Таттенбах потерял терпение на Алхесирасской конференции [56] и подверг свою страну тяжелому дипломатическому унижению. Господин Стиннес потерял терпение в Спа [57] .

56

Алхесирасская конференция — конференция ряда держав, состоявшаяся в 1906 г. в г. Алхесирасе, на юге Испании, для разрешения вопросов, связанных с борьбой за Марокко. Германия добилась на конференции признания равенства положения всех держав в Марокко. Конференция происходила в напряженной атмосфере и длилась более трех месяцев. Договор, выработанный в Алхесирасе, послужил лишь исходным пунктом для дальнейших столкновений.

57

Спа — курорт в Бельгии. Здесь 5—16 июля 1920 г. происходила конференция представителей союзных держав и Германии; на конференции обсуждались вопросы о репарациях и разоружении Германии.

Терпение и настойчивость очень важны для успеха переговоров. Поль Камбон, один из наиболее удачливых дипломатов современности и французский посол в Лондоне в течение 20 лет, был на редкость терпелив. Он прибыл в Англию в те времена, когда англо-французские отношения были напряжены до крайности и находились почти под угрозой разрыва. Когда он оставил Англию, мы были союзниками. В течение всех этих 20 лет Поль Камбон выжидал. Стремящийся к примирению, неизменно скромный, исключительно лояльный, он всегда был готов действовать. Его исключительная способность выбирать подходящий момент, его тонкое понимание обстановки, достоинство его манер сделали его к 1914 г. человеком всеми уважаемым и пользующимся всеобщим доверием. Подобное терпение не всегда проявлялось послами других наций, которые желали достигнуть быстрых успехов и скорее вернуться домой с блестящими результатами. Слишком часто эти нетерпеливые послы запугивали британского бульдога и заставляли его отказываться от сделанных ему заманчивых предложений.

Брат Поля Камбона, Жюль Камбон, посол в Берлине, в своем увлекательном труде «Дипломат» считает терпение одной из первых добродетелей дипломата. «Терпение, — пишет он, — необходимое качество для успеха переговоров. Иногда ветер дует в противоположную сторону, и приходится лавировать, чтобы добраться до гавани». В качестве примера терпения и настойчивости он приводит свои довоенные переговоры с Кидерлен-Вехтером.

V

Желательно, чтобы дипломат был правдив, точен, спокоен, терпелив, всегда одинаково настроен, но чтобы быть идеальным, он должен быть также скромен. Трудно преувеличить опасность тщеславия для дипломата. Тщеславие может побудить его не считаться с советами и мнениями людей, обладающих большим опытом и лучше, чем он, знающих страну и тот или иной вопрос. Оно делает его легко уязвимым для лести или нападения лиц, с которыми он ведет переговоры. Тщеславие способствует выработке слишком субъективных взглядов на характер и задачи дипломата и иногда даже заставляет предпочитать яркий, но нежелательный успех не бросающемуся в глаза, но более осторожному компромиссу. Оно побуждает его хвастать победами и этим вызывает ненависть побежденных. Тщеславие может даже помешать ему в критический момент сознаться своему правительству, что его предсказания или информация были неверны. Тщеславие приводит к тому, что он вызывает ненужные трения в незначительных вопросах, касающихся положения в светском обществе. Оно может заставить его оскорблять своим чванством, снобизмом или вульгарностью. Тщеславие— корень неосторожных поступков и бестактности. Оно толкает страдающих этим недостатком к проявлению краснобайства и к большим дипломатическим порокам — иронии, эпиграммам, необоснованным обвинениям и колким ответам… Оно заставляет посла не сознаваться даже самому себе, что он не настолько владеет турецким, персидским, китайским и русским языками, чтобы в важных вопросах обходиться без переводчика. Тщеславие может породить опасную иллюзию, свойственную часто профессиональным дипломатам, что его пост — это центр дипломатической вселенной и что министерство иностранных дел только из-за слепоты и упрямства не следует его советам. Оно может подвести его, заставляя отзываться перед посетившими его политическими деятелями или журналистами вероломно и лукаво о своем министре иностранных дел. Тщеславие может породить и прочие недостатки— неточность, легкую возбудимость, нетерпение и даже лживость. Из всех недостатков дипломатов, а их много, тщеславие — наиболее распространенный и наиболее вредный недостаток.

Среди несчастий, к которым приводит тщеславие, есть одно, особенно влияющее на практику переговоров, это — самодовольство. Оно ведет к потере гибкости и проницательности.

Дипломаты, особенно те из них, которые находятся на незначительных постах и выше не пойдут, переходят постепенно от обычного человеческого тщеславия к преувеличенному сознанию своей особой важности. Весь уклад жизни дипломата — церемонии, придворные приемы, просторные особняки, лакеи и еда — приводят к растущему склерозированию личности. Такие люди к старости приобретают склонность к замедленным движениям и речи, а также замедленному соображению, что придает им напыщенный вид. Де Норпуа, правда, не является обычным типом современного дипломата. Если неправильно смотреть на него, как на образец, следует видеть в нем предостережение.

Если это склерозирование поражает не очень талантливого дипломата, оно лишает его способности приспособляться. Он больше не реагирует с прежней эластичностью на явления, которые он порицает, или на идеи, с которыми он мало знаком. Этот недостаток — удел тех, кто без борьбы поддается действию приближающейся старости. Но у дипломата это вызывает настоящее уменьшение дееспособности, так как способность приспособляться или ставить себя в положение другого имеет большое значение для успеха переговоров.

Разрешите еще раз процитировать Кальера:

«Для лица, ведущего переговоры, важно быть в состоянии отрешиться от собственного мнения, чтобы поставить себя в положение государя, с которым он ведет переговоры. Он должен быть в состоянии перевоплотиться в него и понять его взгляды и склонности. Он должен спросить себя: "Если бы я был на месте государя, обладал его властью и находился под влиянием его предрассудков и страстей, какое бы воздействие оказали на меня мои доводы?"»

Потеря способности приспособляться сопровождается потерей воображения. Для молодого дипломата воображение часто ловушка. «Pas de fantaisie» [ «Не фантазировать»] — был совет, к слову сказать, не принесший плодов, который старший Бюлов дал своему более прославившемуся сыну. Однако если старый дипломат теряет дар воображения, он превращается в нагруженное судно без парусов. Он перестает реагировать на новые ветры, дующие с его родины, и даже на штормы, которые могут внезапно возникнуть в стране его пребывания. Он становится настолько самодовольным, что перестает интересоваться психологией других. А так как психологическая подвижность — один из наиболее важных факторов в переговорах, инертный дипломат становится бесполезным.

Разрешите закончить эту главу седьмой великой добродетелью идеального дипломата — лояльностью.

Профессиональный дипломат находится под воздействием разных, подчас противоречивых, обязательств лояльности. Он должен быть лоялен в отношении своего повелителя, правительства, министра и министерства, своих сотрудников, до известной степени в отношении дипломатического корпуса столицы пребывания. Он должен быть лоялен по отношению к британской колонии и ее коммерческим интересам. Он обязан сохранить особый вид лояльности в отношении правительства, при котором он аккредитован, и министра, с которым он ведет переговоры.

Среди дипломатов, проживших долго за границей и быть может потерявших контакт с родным народом и со своим министерством иностранных дел, замечается тенденция, при которой их лояльность приобретает весьма туманные очертания. Некоторые из них способны настолько сентиментально полюбить страну своего пребывания, что перестают замечать ее недостатки, другие начинают ненавидеть ее с такой силой, что становятся нечувствительными к ее достоинствам. Между ними могут оказаться такие, которые, полагая, что функции посла — это создавать «хорошие отношения» с иностранными правительствами, смешивают цель со средствами и рассматривают «хорошие отношения» не как часть своих функций, а как единственную цель своей деятельности. Сосредоточение всего внимания на задачах только своей миссии может заставить забыть, что его страна имеет посольства еще и в других столицах и что единственно центральный авторитетный орган — министерство иностранных дел — обладает всеми источниками информации и может правильно взвесить дипломатическое положение в одной стране по сравнению с другими странами. Личная антипатия в отношении тех или иных иностранных коллег может помешать готовности совместной работы с этими коллегами даже тогда, когда сотрудничество диктуется политикой стран, которые они представляют. Старые традиции, даже прежние столкновения могут сделать для него трудным честное выполнение новой политики, проводимой министром иностранных дел. Иногда трения с собственным штатом могут отвлечь внимание посла от более серьезных дел посольства.