Дитя культа

Через несколько месяцев Филипп вместе с частью прихожан переехал на новое место, чтобы там проповедовать свою истину. Вскоре их церковь получила название «Праведный путь». Последним пристанищем паствы стал пригород Портленда, где новое течение было обезглавлено. Ким удалось отыскать сайт церкви; как оказалось, они привлекали тяжелобольных и одиноких людей, обещая им исцеление и возможность обрести спасение души.

Кимберли взломала сайт и смогла выгрузить анкеты тех, кто подавал заявки на вступление в новую церковь. Больше пятидесяти человек только из Портленда заполнили заявки за последний год. На сайте был указан номер телефона для связи и юридический адрес. Ким скопировала данные и направила детективам вместе с анкетами.

Теперь им предстояла огромная работа. Номер с сайта оказался нерабочим. Детективы направили запрос в сотовую компанию, чтобы выяснить, на кого он был зарегистрирован. А после взялись за телефоны и начали обзванивать всех, кто заполнял анкеты на вступление в церковь «Праведный путь». Тех, кто не ответил на звонки, они откладывали в отдельную папку, считая их потенциальными жертвами секты. Сомнений в том, что эта организация была именно сектой, тоталитарной [3] или деструктивной [4] , у детективов не было. Опыт не позволял им поверить в то, что Филипп спустя месяц после избиения племянницы вдруг осознал свою вину и решил служить Богу и обществу. Если бы в нем проснулась совесть, то он пришел бы с повинной в полицию. Здесь явно было что-то другое.

3

Тоталитарная секта – особый тип религиозной или псевдорелигиозной организации, существующей в различных формах, деятельность которой представляет опасность для общества.

4

Деструктивный культ, деструктивная секта, или секта-убийца, – религиозные и нерелигиозные организации, причиняющие вред обществу или своим членам, а также подозреваемые в потенциальной опасности причинения такого вреда.

– Добрый день; Элизабет Слейтон? – спросил Тайлер.

– Да, а кто спрашивает? – Голос женщины был слабым.

– Детектив Блант, полиция Портленда. Я хотел бы задать вам пару вопросов о церкви «Праведный путь». Несколько месяцев назад вы подавали запрос на вступление. Не могли бы подробнее рассказать об этом? С вами связались?

– Да, мне ответили, я даже съездила к ним в гости, но мне показалось странным то, как они живут. Очень аскетично, я больна раком, и вид у меня так себе после нескольких химиотерапий, но люди там выглядели едва ли лучше. – Она закашляла. – В общем, я сказала, что мне все нравится, но мне нужно решить кое-какие дела, а после я вернусь к ним. Под таким предлогом я сбежала оттуда. Потом они несколько раз звонили, убеждали, что я должна вернуться, чтобы выжить или хотя бы спасти душу. Я перестала отвечать на звонки, и через пару месяцев они отстали.

– Сможете вспомнить адрес? – Тайлер приготовился записывать.

– Минуту, поищу в блокноте. – Послышался шорох, затем кашель. – ферма Хосфорд на Севере Бетани.

– Это же рядом с Форест-Парком? – уточнил Блант.

– Верно, вид там потрясающий, но люди подозрительные, – подтвердила Элизабет. – Вы уж проверьте их. Мало ли что.

– Спасибо большое, обязательно проверим.

Почти половину номеров отнесли к потенциальным жертвам секты. С остальными либо не связывались, либо мягко отказали во вступлении в общину. Что было любопытно: все, кто получил отказ, проживали не одни или имели постоянные контакты с членами семьи.

Анкета, которую заполняли потенциальные прихожане церкви «Праведный путь», состояла из следующих вопросов: фамилия и имя, номер телефона, род деятельности, заболевания, семейное положение, дети, имущество, вероисповедание, причина, по которой желают вступить в церковь, и в каком размере готовы совершать взносы.

Чем больше была семья и чем меньше взносы, тем чаще люди слышали отказы.

Когда список номеров подошел к концу, на часах было уже около десяти вечера. Визит на ферму было решено отложить до завтра.

Уходя, детективы заглянули в секционную. Олдридж, как всегда, скрупулезно наводил порядок, а Джон скрылся в кабинете.

– Чарли, новых трупов нет, что ты тут делаешь? – подначил его Миллер.

– Готовлюсь. Там, где вы, всегда серия, – ответил он с улыбкой.

– Ладно, отстал. – Логан прошел мимо, в кабинет к Джону.

Тайлер, кивнув Чарли, последовал за напарником.

– О, привет. – Джон поднял взгляд от монитора. – Удалось узнать что-то новое?

– Похоже, что эта наша жертва – не такая уж и жертва. Все указывает на то, что он организовал секту, чтобы выкачивать деньги из больных и одиноких людей, а прежде избил до тяжких последствий собственную племянницу, – поделился Миллер.

– Чертов ублюдок! Хорошо, что больше он не сможет никому причинить вреда. – Джон скривился.

– Неожиданно. – Логан с удивлением посмотрел на Уотса.

– Что? Моя родственница в восьмидесятые чудом выжила после таких доброжелателей, осталась без крыши над головой, три года провела в лечебнице для душевнобольных, где ей пытались доказать, что никакого Армагеддона не будет и что, истязая себя аскезой, она не станет святой. Я тогда был подростком, но хорошо запомнил этот кошмар. Если честно, я надеялся, что подобные организации уже изжили себя. – Джон тяжело вздохнул.

– Не изжили, – грустно ответил Тайлер.

Кимберли знала, как заняты были Миллер и Блант теперь, когда у них появилась новая зацепка, поэтому не стала их беспокоить. Решила добраться сама до учебного центра ФБР. Ее машина стояла на парковке управления иногда по нескольку дней, потому что то она ездила с Тайлером на его «Харлее», то их подвозил Логан. Ким скучала по своей старенькой машинке, которую она ласково называла «Бобби». И сам автомобиль, и его имя достались Кимберли от Микаэлы. Поэтому «Бобби» был не просто машиной, он был связью с сестрой, которую Ким не могла и не хотела отпускать. Эту машину родители подарили Микаэле на выпускной, с тех пор она почти не расставалась с ней, часто брала сестру с собой в поездки и даже разрешала посигналить. От этих воспоминаний Ким всегда улыбалась, тогда как сердце пронзало болью. И сколько бы времени ни прошло, есть такие бреши, которые невозможно заполнить ничем: ни работой, ни учебой, ни даже любовью. Нельзя компенсировать потерю дорогого человека ни вещами, ни событиями, ни другими людьми. Единственным, на что могла рассчитывать Кимберли, было то, что, найдя убийцу сестры, она сможет утешиться справедливостью.

Когда Ким выезжала из отдела, начал накрапывать дождь. Мелкие капли мерно стучали по стеклу, успокаивая мысли. К тому моменту, когда она добралась до учебного центра, небо будто прорвало. А свободных парковочных мест рядом с входом, как назло, не оказалось. Кимберли достала из бардачка пакет из супермаркета, который не выбросила по чистой случайности. Надела его на голову, спешно закрыла машину и побежала к входу. Уже в дверях она налетела на человека.

– Извините, пожалуйста. – Ким стянула с головы импровизированный капюшон и встретилась с лукавым взглядом Честера Келли.

– Очень мило. – Преподаватель улыбнулся и осмотрел Кимберли. Ее плечи и рукава насквозь промокли, белая блузка липла к телу. – Пойдем, дам тебе запасную рубашку.

– Это не очень удобно. – Ким было неловко от одной мысли, что ей придется надеть рубашку профайлера. Дома она без колебаний носила любую одежду Тайлера, но для такого нужно иметь определенную степень доверия. Ей казалось это чем-то интимным.

– Не будешь же ты полтора часа сидеть в мокрой блузке? Не дай бог простудишься. Мы не привыкли разбрасываться будущими ценными кадрами. – Он слегка подтолкнул Ким в сторону лифта.

Они молча поднялись на этаж. Честер впустил Кимберли в кабинет, достал из шкафа рубашку и передал девушке.

– Переодевайся, потом запри дверь. Будем ждать тебя в аудитории. – Честер подмигнул Ким и вышел из кабинета.

Она осмотрелась: стильный классический интерьер с мебелью из цельного дерева подходил своему хозяину. На стене напротив рабочего места профайлера висела репродукция одной из картин Айвазовского, бурное море. На письменном столе лежал закрытый ноутбук и стояла фоторамка. Изображения не было видно. Кимберли стянула мокрую блузку, мысленно помолившись, чтобы в кабинете не было камер, накинула рубашку преподавателя с накрахмаленным воротничком и манжетами, застегнула ее на все пуговицы. Велика. Ким заправила ее в джинсы, стало немного лучше. Рубашка Честера приятно пахла кондиционером для белья. Кимберли сложила мокрую блузку в пакет, который несколько минут назад служил ей капюшоном, и уже собиралась выйти, но любопытство взяло свое. Она перегнулась через стол и взглянула на фото: девушка-подросток в школьной форме обнимала ретривера. Судя по внешнему сходству с Честером, это была его дочь. Ким мысленно порадовалась тому, что у преподавателя есть семья, а значит, его интерес к ней чисто профессиональный. Хоть это ничего и не значило и множество мужчин, имеющих семью, успешно поддерживали связи на стороне, но Кимберли нравилось думать, что Келли не такой.