Дитя культа

– Ага, – согласилась Она, и они зашагали по тропинке вглубь парка.

Большую часть времени они провели в тишине. Колин пытался разговорить Ону, но чаще всего получал односложные ответы. Ему не оставалось ничего, кроме как начать самому рассказывать о себе. Колин надеялся, что, узнав его получше, девушка перестанет смущаться.

Онафиэль не позволила ему себя проводить, но пообещала, что они увидятся снова.

В следующий раз Колин попытался поцеловать Ону, она сбежала и два месяца не отвечала на его звонки и сообщения. Когда губы Колина коснулись ее, перед глазами застыло лицо Рафаила. Она вспомнила, как он целовал, раздвигая языком ее губы, проникая в рот. Вспомнила, как реагировало ее тело, – ей стало страшно и стыдно. Онафиэль вновь почувствовала себя в круге.

Колин прислал больше сотни извинений, прежде чем Она снова согласилась увидеться с ним. Постепенно она прониклась к парню доверием, и они стали друзьями. Но на это ушло больше года. Еще через год Онафиэль впервые пригласила Колина к себе домой. А еще через шесть месяцев она впервые позволила ему прикоснуться к себе. Колин стал приезжать чаще, а когда он снова уезжал, Онафиэль скучала и думала о нем.

Так продолжалось до тех пор, пока одним зимним вечером, накануне ее дня рождения, не раздался звонок с незнакомого номера.

– Да? – ответила Она.

– Девушка, оставьте моего мужа в покое! У нас двое детей! Вам не стыдно? – Визгливый женский голос ранил ее слух.

– Что? – Онафиэль не могла сообразить, о чем речь. Думала, что кто-то просто ошибся номером.

– Отстань от Колина, шалава! Что неясно? – закричала та.

И тут до Оны дошел смысл ее слов: все это время Колин был женат. Был женат, но настойчиво добивался ее расположения, соблазнил, использовал, лгал о любви. Онафиэль выронила телефон, по щекам потекли слезы. Как она могла оказаться такой глупой? Ведь еще никогда ни один мужчина не приносил ей ничего хорошего: только боль и страдания, стыд и слезы. Вечный мрак, поселившийся в ее душе, был посеян мужчиной.

Колин звонил и писал, умолял дать ему шанс объясниться, но Онафиэль игнорировала его. Ради чего? Услышать еще одну ложь? Еще раз почувствовать себя дурой?

Однажды, возвращаясь с работы, она нашла письмо у себя на пороге. Кто-то подсунул его под дверь. Конверт был абсолютно белым: без адресата и отправителя. Онафиэль вскрыла его и стала читать.

«Я встретил Андреа до того, как мы с тобой начали встречаться. Это был просто секс, я тогда даже мечтать не мог о том, что ты все-таки подпустишь меня к себе. Клянусь, я люблю и всегда любил только тебя. Андреа сообщила мне, что беременна, когда мы уже были вместе. Она угрожала, что заявит на меня в полицию и скажет, что я изнасиловал ее, если не женюсь. Знаю, звучит как голимая отмазка, но это правда. Я сразу предупредил, что люблю другую, что у нас не выйдет нормальной семьи, но ей было все равно.

Прости, что не сказал тебе сразу, я не знал, как ты отнесешься к этому. Боялся, что бросишь меня. А я не могу жить без тебя. Ты стала как воздух. Когда ты далеко, я задыхаюсь от тоски по тебе. Я не вру. Просто позволь мне еще один раз увидеть тебя. Я все исправлю, клянусь. Я больше никогда не подведу тебя. Я разведусь. Если будет нужно, то отсижу в тюрьме. Только не отворачивайся от меня!

Я приеду к тебе первого марта. Пожалуйста, будь дома и открой дверь. Дай мне шанс все исправить».

В конце февраля Онафиэль сменила номер, переехала в другой кондоминиум и строго-настрого запретила Камилле говорить Колину ее новый телефон и адрес.

Глава 9

Детективы прибыли на ферму. Еще подъезжая, они заметили, как тихо вокруг: животные не гуляли в загоне, не шумела техника, не были слышны голоса. Никаких звуков, характерных для фермы. Если бы не ухоженная территория, можно было бы и вовсе заключить, что участок заброшенный. Но на этой земле точно трудились.

Логан припарковался у ворот, они с Тайлером вышли из машины и попытались докричаться. Никто не отзывался. Миллер дернул ворота, но они не подались. Уходить ни с чем напарники не планировали: решено было лезть через хлипкий забор, сбитый из штакетника. Судя по конструкции, эта ограда не защищала жителей фермы, а скорее служила препятствием для выхода животных. Сквозь щели в заборе Логан заметил свободно гуляющих кур и новенький трактор неподалеку от длинного деревянного сарая. Людей не было.

Напарники перелезли через забор и направились к дому, свежевыкрашенному в светло-серый цвет, с белыми наличниками. Здесь все еще пахло краской, а кое-где на траве оставались капли. С момента малярных работ прошло не больше двух дней. Иначе запах бы уже выветрился, а следы краски смыла бы роса.

– Есть кто? – выкрикнул Миллер.

– Похоже, нет, – ответил Тай.

– Что делать будем? – Логан глянул на напарника, ожидая предложений.

– Я знаю, чего ты ждешь от меня. Чтобы я одобрил твое молчаливое приглашение проникнуть в дом без ордера. – Блант сложил руки в замок и с притворным осуждением посмотрел на друга.

– Ордер будет у нас не раньше чем через два дня. Если эти ребята еще не снялись с якоря, то после нового визита полиции точно сделают это, – аргументировал Логан.

– Или того хуже: устроят нам второй Джонстаун [10] . – Тайлер вздохнул. – Ладно, но сначала осмотрим территорию. Надеюсь, не нарвемся на сторожевых псов или маразматика с ружьем.

Детективы обошли дом вокруг, заглядывая в окна, но за задернутыми плотными занавесками было не рассмотреть, есть ли кто-то внутри. По тропинке они направились к сараю. Дверь была прикрыта, но замок не висел. Тайлер потянул ручку на себя. Логан, держа пистолет наготове, первым вошел в помещение. Вдоль стен располагались стойла с лошадьми и коровами, в конце коридора мерно покачивалась под потолком тусклая лампа. Животные никак не отреагировали на появления гостей.

10

Джонстаун – идейная община религиозной организации «Храм народов», существовавшая на северо-западе Гайаны (США) в 1974–1978 годах. Названа в честь своего главы и основателя, Джима Джонса. Поселок получил известность из-за массового самоубийства членов общины 18 ноября 1978 года, где погибло 913 человек (в числе которых было 200 детей).

– Непохоже, чтобы они были голодными, – прошептал Тайлер.

– Все так, кто-то был тут еще утром, – так же тихо ответил Логан.

Детективы продвигались вперед, к свету, заглядывая в стойла. Не хотелось неприятных сюрпризов в виде затаившихся, загнанных сектантов. Человек, загнанный в угол, в особенности тот, кто уверен, что живет во имя великой цели, способен на многое: от ритуального самосожжения до нападения на полицейских. А Логан подставляться не любил; еще больше он не любил, чтобы подставлялся Тай. Слишком мало у него было по-настоящему близких людей, чтобы можно было позволить себе не дорожить ими.

– Будь осторожен, – шепнул Миллер нагнавшему его напарнику.

– Всегда. – Тайлер подмигнул ему и заглянул в очередное стойло.

Ему в лицо ткнулась лошадиная морда, – конь был спокоен, привлекал внимание, чтобы получить что-то вкусное. Тай наклонился, из ведра, стоящего в проходе, достал морковь, отломил половину и протянул жеребцу.

– Поторопись, мать Тереза. – Логан не упускал возможности подколоть друга.

Никого, кроме животных, в сарае не оказалось. Ничего хотя бы вскользь напоминающего о том, что на ферме проживали сектанты, тоже обнаружить не удалось. Кладовка с садовым и прочим инвентарем была обычным делом для фермы. Чтобы сформировать окончательные выводы, нужно было попасть в дом.