Для тебя

Мы замерли, разделенные эфемерной преградой из одного слоя одежды. Мне не хотелось разрывать контакт, по которому я успел соскучиться за прошедшие несколько дней. Эдик всегда был очень тактильным и меня к этому приучил — мы то и дело дотрагивались друг до друга, просто так, без всякого повода. Я таким образом словно проверял, все ли с Эдиком в порядке, а он как будто лишний раз убеждался, что я рядом и помню, что он тоже здесь. Вроде бы пустяки, но я скучал по этим невинным прикосновениям едва ли не больше, чем по сексу. Хотя по сексу тоже скучал, что уж тут скрывать.

Не знаю, чувствовал ли Эдик то же самое, но его тело точно соскучилось по интиму, потому что откликнулось самым недвусмысленным образом.

Эдик покраснел и знакомо прикусил губу — обычно через несколько секунд после этого он накидывается на меня с поцелуями и начинает стаскивать одежду. Но на этот раз он отстранился и еще больше покраснел. Но я успел почувствовать даже через джинсы, как напрягся его член, так удачно прижатый к моему бедру.

— Спасибо, я сам, — сказал Эдик, выдергивая край полотенца у меня из рук и туго в него заворачиваясь. — Ты не мог бы выйти, пока я одеваюсь?

— Как скажешь, — ответил я, понимая, что мне не помешает побыть наедине с собой и немного остыть. И надеяться, что Эдик был слишком смущен своей реакцией на чужого ему парня, чтобы заметить, что я совсем не против нашего внезапного объятия.

Он вышел из ванной через пару минут, одетый в спортивные штаны и любимую футболку с растянутым воротом. Босиком.

Я открыл шкаф, не глядя взял с полки пару шерстяных носков и кинул на кровать.

— Спасибо, бабуля, — проворчал Эдик, тем не менее послушно натянув носки на наверняка уже озябшие ноги.

Посмотрел на меня искоса, вздохнул и начал:

— Только не подумай, что я какой-нибудь…

— Ну да, ну да, — серьезным тоном ответил я. — Конечно, ты не.

Эдик снова вздохнул.

— Ты и это обо мне знаешь?

— Ну да, однажды спалил тебя с гейским порножурналом, — сказал я чистую правду.

— А… отец? — неуверенно спросил Эдик. — Ты ему не сказал?

— Он уже и так знал. Не скажу, что он от этого в восторге, но, как видишь, из дома тебя не выгнал и наследства не лишил. Не знаю, сам он догадался или ты с ним поговорил, это случилось еще до моего появления.

— Надеюсь, что сам. Это значит, что я стал охуительно крут, раз не зассал и каминаутнулся перед ним, — сказал Эдик, беря с тумбочки свой ноутбук.

В нем я тоже основательно покопался, когда наводил в комнате порядок. Много времени не понадобилось — Эдик не был фанатом соцсетей и забросил свои странички еще во время болезни, когда постить ему было нечего, а смотреть на то, как развлекаются его приятели, пока он прикован к инвалидному креслу, удовольствия мало. За то время, пока мы были вместе, он запостил только рекламу нашего Центра и несколько фоток из парка с красивыми видами.

Никакого палева. Никаких совместных фоток. Нам казалось, что у нас впереди все время мира, и мы щедро тратили его друг на друга, без оглядки, без сожалений. И не особенно стремились останавливать мгновения и фиксировать их на память.

Поэтому не осталось почти никаких материальных свидетельств наших отношений. Только мои воспоминания, одни на двоих.

Глава 4

Воспользовавшись тем, что Эдик нашёл себе занятие, я решил сделать передышку, а заодно и проверить, все ли в порядке в моем новом жилище, от которого я успел отвыкнуть.

Раскладывать вещи по местам ужасно не хотелось, ведь это означало признать, что я обосновался здесь надолго, поэтому я даже сумку не разобрал, просто затолкал в шкаф. Заниматься этим мне по-прежнему не хотелось, и я достал только самое необходимое, снова захлопнул дверцу и завалился на кровать. Слишком мягкая и непривычно узкая.

«Но что тут поделать, придется заново привыкать», — подумал я, зарываясь носом в подушку.

Через некоторое время я почти задремал, но вдруг услышал негромкий стук в дверь и торопливо вскочил с кровати.

— Пришел узнать, всем ли вы довольны, — пояснил Федор, из деликатности не оглядываясь по сторонам. — А также упомянуть, что я уже в курсе новых обстоятельств. Если вам что-то будет нужно, для Эдуарда Евгеньевича или для себя лично, — только скажите.

— Я думал, вы не одобряете характер взаимоотношений, который сложился между мной и Эдуардом Евгеньевичем, — сказал я.

Почему-то с Федором я всегда попадал под его настрой и начинал разговаривать витиеватым слогом.

— На моей должности не подобает обсуждать или оценивать действия хозяев, это совершенно неуместно. Но преданность Семье я оценить могу.

На прощание он то ли кивнул, то ли коротко поклонился, слегка наклонив голову, и величественно удалился. Иногда мне на полном серьезе казалось, что это Федор позволяет всем нам жить в доме, пока мы выполняем предписанные нам роли, а не состоит тут на жаловании.

Вернувшись в комнату Эдика, я застал семейную сцену: он спорил с отцом. Ну прямо бальзам на душу — раз Евгений Петрович не опасается повышать голос, значит, осмотревший Эдика утром врач увидел положительную динамику в его состоянии.

— Я буду выглядеть как идиот, — настаивал Эдик.

— Это было твое решение, и теперь придется ему следовать.

— Я этого даже не помню! — возмутился Эдик.

— От этого решение не перестает быть твоим. Думай, как выкрутиться. Посоветуйся с Андреем, в конце концов, он тебе посоветует, как студент студенту. А мне пора. Увидимся. Буду поздно.

Кажется, Евгений Петрович намеревался обнять Эдика перед уходом, но, заметив мое присутствие, только потрепал по плечу.

— Он с кем-то встречается? — с подозрением спросил Эдик.

— Возможно. Почему бы тебе не спросить у него?

— И спрошу. Пусть снова на меня наорет, это даже приятно. Кое-что не меняется.

— Так из-за чего скандал?

— Не знаешь, с чего мне дома не сиделось, а приспичило мотаться каждый день на занятия? Такой отстой!

На самом деле, это была моя идея. Эдик наследник своего отца, рано или поздно ему придется заняться делами семьи. Поэтому не стоит замыкаться в узком круге людей, которые его окружают, нужно учиться общаться, заводить друзей, ладить с людьми и разбираться в них. Интуиция у Эдика отличная, но практика в таких делах не помешает.