Дмитрий Красивый

– Это не сказка, мой господин, – пробормотал Туча Гудилович. – Наши горожане говорили, что эти злые ведьмы живут рядом с дикими зверями! А если люди говорят такое, значит, это – истинная правда! И ведьмина изба где-то рядом!

– Чур меня! Чур меня! – пробормотали охотники, крестясь.

– А может, вернемся, славный князь? – пробормотал, поморщившись, Супоня Борисович. – Я не боюсь жарких сражений, но избегаю встреч с ведьмами и колдунами! Кто знает о них всю правду? И наша церковь всегда борется с этой нечистой силой!

– Ладно, посмотрим, – кивнул головой князь. – Если эта изба недалеко, мы попробуем ее найти! И нечего тебе, Супоня, тревожиться: на всем белом свете нет таких ведьм, которые могли бы одолеть славных молодцев! Люди только говорят всякие страхи про ведьм, но пока еще никто из них не испытал их колдовских чар! А я уже давно не дитя, а седобородый старик! И никогда не видел такого чуда…Я не верю, что тут могут проживать бесовские женки! Все это – выдумки болтливых и вздорных людей! Пройдем еще пару сотен шагов – и будем возвращаться назад…Вы сейчас сами убедитесь, что здесь нет ни избушки на «курьих ножках», ни злой Бабы-яги… – И князь пошел вперед, достиг вместе со своими людьми большой разлапистой ели и решил уже поворачивать назад, как вдруг с удивлением вздрогнул: прямо перед ним на небольшой поляне стояла высокая, в два ряда, бревенчатая изба с маленькими верхними окошками и крутой, покатой крышей, обшитой добротной дранкой.

Из крыши загадочной избы торчала длинная труба, курившаяся легким дымком.

– С нами крестная сила! – сказал князь и перекрестился. Также поступили и все его люди.

– Может, пойдем назад, княже? – пробормотал Туча Гудилович. – Разве ты не видишь колдовскую избу?!

– Какая большая изба! – задумчиво сказал князь. – Но не колдовская! Где здесь куриные лапы или что-нибудь подобное? Просто эта изба хорошо срублена, имеет резьбу на каждом бревне, резные наличники на небольших окнах! Вот и дубовая дверь! Изба срублена недавно: вряд ли ей десяток лет! Разве не так?

– Я думаю, что ей десятка три, княже, – покачал головой главный охотник Безсон Коржевич. – Смотри, некоторые бревна покрылись мхом! Мне кажется, что избу срубили умелые мужички…Но сейчас за ней нет должного ухода…Значит, здесь живут одни женки! И удивительно, что они не боятся лютых зверей!

– И здесь есть крыльцо. Пусть небольшое, но сходства с избой «на курьих» ногах нет! – промолвил князь. – И дверь обычная! Зачем вы скрывали от меня эту тайну? Вот и печная труба! Такие трубы есть только у наших самых зажиточных горожан! Пойдем же внутрь и посмотрим на этих забавных женок! – И князь направился в сторону избы.

Его люди переглянулись, перекрестились и последовали за ним, дрожа от суеверного страха. Но Дмитрий Романович совершенно не боялся. Его так захватило любопытство, что он решительно взошел на крыльцо, внимательно осмотрел крылечные столбы, изукрашенные резьбой, изображавшей диковинных птиц и цветы и, наконец, толкнул вперед тяжелую дверь, легко повернувшуюся без скрипа на петлях и обнажившую большие темные сени. – Здесь и банька есть! – подумал князь, почувствовав запах березового листа, и тут же наткнулся на свисавшие с потолка по всему помещению небольшие березовые и дубовые веники. – Смотрите, как хорошо связаны и ловко подвешены…

Вошедшие вслед за ним люди, возглавляемые Супоней Борисовичем, загудели, забормотали, осматривая сени и внюхиваясь в темноту.

– Изба довольно опрятна, – сказал Супоня, – и не видно никаких следов ведьмы!

– Тихо, Супоня, – буркнул князь, – нечего тащить сюда всех наших людей! Ты и еще двое…Этого достаточно! Зачем пугать жалких хозяев или женок?

– Ладно, – тихо ответил княжеский тиун, – идите же на воздух, Давило и Борич! Тут и без вас душно!

Названные воины немедленно вышли вон.

– Ну, а теперь идем дальше, – сказал брянский князь и толкнул еще одну, тоже тяжелую, но податливую, дверь. Они тихо вошли в большую полутемную комнату и остановились у порога. Справа от входа размещалась широкая печь, сложенная из крупных самодельных, глиняных кирпичей с вместительной, скрытой от глаз, лежанкой. В верхнем проеме печи стояли самые разнообразные глиняные горшки, чашки, а нижний проем, куда помещались дрова на растопку, был полон раскаленных, отбрасывавших блики, древесных углей. Слева от двери выпирали вбитые в бревенчатые стены длинные полки, уставленные всевозможными коробками из бересты.

Полки висели в несколько ярусов и на прочих стенах. На одних полках стояли коробки и деревянные ларцы, другие были совершенно пусты. Внизу, под полками, располагались длинные скамьи. – Шага в два каждая, – подумал князь. Лишь под оконцами, затянутыми прозрачной тонкой пленкой, через которую едва проникал внешний свет, не было ни полок, ни скамей. Там стояли большой круглый дубовый стол с маленьким бочонком на нем и три сидения, напоминавшие дубовые колоды.

– Где же хозяева или жильцы? – громко сказал князь, остановившись посредине главного помещения и оглядывая его темные углы. – Неужели никого нет?

– Как же, славный князь! – послышался вдруг старческий скрипучий голос и из-за печки вылезла худая, сморщенная старуха. – Мы и есть хозяева этой лесной избы!

Она проворно спустилась на деревянный, чистый, но некрашеный, пол, подбежала к стене, ловко чиркнув огнивом и воспламенив подвешенные вдоль стен на железных колечках лучины, и быстро повернулась лицом к непрошеным гостям.

Лучины разгорались, и в избе становилось все светлей. Князь и его люди теперь без труда могли рассмотреть вовсе не уродливое лицо старухи. Седовласая женщина даже наоборот была красива своей гордой и спокойной старческой красотой. Она была одета в легкий, но хорошо сшитый домотканый сарафан из красно-белой льняной ткани, из-под которого выбивались длинные штаны белого цвета, свисавшие до пола. На ногах у старухи были легкие лыковые лапти, как видно, наскоро обутые.

– Здравствуй, славный князь! – сказала она без тени волнения на морщинистом, но благородном лице, и ее большие серые, живые глаза засветились внутренним огнем. – Низкий тебе поклон! – она поясно поклонилась и показала рукой на стол. – Садись же, пресветлый князь. Я давно тебя жду!

– Почему же? – усмехнулся князь, дав знак своим людям усесться на пристенные лавки. А сам, подойдя к столу, взгромоздился на среднюю, наибольшую колоду. Старуха приблизилась к князю и села на колоду рядом, по правую руку от него.

– Я чувствовала, княже, что ты придешь, – кивнула головой старуха, – и что я потеряю теперь свою старшую внучку…

– Это еще почему? – вздрогнул князь. – Неужели я принес тебе беду?

– Не беду, но тоску расставания! – теперь уже усмехнулась старуха, прищурив свои, сверкавшие как алмазы, глаза. – Ты это поймешь, славный князь, тогда увидишь мою девицу! Эй, Тешана! – крикнула она. – Вылезай же и полюбуйся на своего князя!

Дмитрий Романович вздрогнул от слов хозяйки. – Что она под этим подразумевает? – подумал он, но тут вдруг перед ним предстала выскочившая из-за печки, одетая в легкий, с вырезом на груди, сарафан такого же, как у старухи цвета, но с голыми босыми ногами, рослая, большегрудая девушка с длинными, разбросанными по плечам золотыми волосами.