Дмитрий Красивый

– Псков не будет под литовской пятой! – бросил сидевший за спинами тверских бояр пскович Гаврило Олсуфьев. – Пусть Гедимин заботится о своей Литве! Мы не раз приглашали литовских князей к нам на службу…Они приходили, но сидели здесь недолго и уезжали назад! Литовские князья нам дорого обходятся! Они хотят получать наше жалованье, пребывая в Литве! А теперь – и неудача с владыкой! Митрополит совсем не прислушался к предложению Гедимина! И мы опять остались без епископа! А из Волыни мы ушли со стыдом и позором! Это объяснимо и нерадивостью твоих людей, княже! Они не раз там говорили о вольностях Пскова и сравнивали с ним Великий Новгород! Все боялись, что наш город станет свободней Новгорода! А это серьезно помешало общему делу!

– Это правда, Александр? – князь нахмурил брови. – Неужели вы сорвали такое важное дело?

– Неправда, великий князь! – возразил Александр Морхинин. – Мы говорили, порой, непотребные слова о городских вольностях, но все делали так, как хотели ты и псковичи!

– Во всем виноват Гедимин! – громко сказал боярин Игнатий. – Зачем он задерживал и унижал новгородцев? Пусть бы себе свободно ехали на Волынь и утверждали на владычество Василия Калику! Отец Василий – не враг нам! Этот новгородский владыка добр и ласков к псковской земле…Я не раз слышал его речи, полные сочувствия к нашим делам. Он ничего не имел против утверждения нашего благочестивого Арсения! Но советовал иметь терпение и смирение…И мы вели себя достойно, но литовцы все испортили! Зачем они угрожали новгородцам смертью? И к чему было пугать самого митрополита? Они добивались своей цели не богатыми подарками, а злыми словами! Было хорошо видно, что святой митрополит разгневался! Вот вам и причина нашей неудачи! А мы, твои честные люди, не виноваты!

– Да, литовцы поступили неосмотрительно, – промолвил, кивнув головой, князь Александр. – Скоро они совсем выживут митрополита из Волыни! А тут этот жадный Иван Калита! Он всегда готов принять к себе святителя! Говорят, он уже не раз присылал за ним своих людей!

– Это так, великий князь, – кивнул головой Игнатий Бороздин. – Мы об этом слышали. Иван Московский прикинулся этакой хитрой лисой и каждый год шлет богатые подарки греку-святителю…Ясно, что заманивает его к себе в Москву! Митрополит нужен ему для усиления своей власти! Чтобы получить себе в союзники православную церковь!

– Этот злокозненный Иван медленно плетет свою липкую паутину! – буркнул Александр Михайлович. – Вот уже опутал своими хитростями и нашу Тверь! Мой брат Константин сидит в Твери не как хозяин, а будто робкий гость! И всеми делами там заправляет его бесстыжая супруга Сонька, дочь покойного Юрия!

– Лучше бы там сидел молодой Василий! – вмешался в разговор боярин Иван Акинфиевич. – Он хотя бы тверич, а не московский родственник…У него вот недавно родился сын! Назвали тоже Василием…

– Пусть Василий тихо сидит в своем Кашине! – покачал головой князь Александр. – Ему не надо ссориться с Иваном Московским! Это хорошо, что он породнился с Дмитрием Романычем! Брянский князь силен, богат и дружен с нашей Тверью! Нам пригодится поддержка могучего Брянска!

– Он уважил и тебя, славный князь! – сказал, улыбаясь, Федор Акинфиевич. – Прислушался к твоей просьбе, пусть и переданной через Михаила Асовицкого и его смоленских родственников, а московских послов, набивавшихся в сваты, отверг! Нет сомнения, что он принял бы и тебя с почетом и уважением!

– Ты напомнил мне о том славном Михаиле! – повеселел князь Александр. – Я был на его свадьбе, там, в литовской земле! И видел его красавицу-супругу…Эта прелестная литовка, как я недавно узнал, родила ему сына! Мальчика назвали Романом…Теперь он будет Роман Михалыч Асовицкий!

– Он не случайно так назвал своего сына! – буркнул Игнатий Бороздин. – У Михаила есть серьезные замыслы!

– Какие там замыслы? – усмехнулся князь Александр. – Имя-то дают попы! И при этом заглядывают в святцы! Так что, дитя назвали в честь какого-то святого или видного правителя…

– Такие благочестивые порядки, батюшка, – засмеялся Гаврило Олсуфьев, – существуют только в Твери и Москве, где процветает православная церковь…Но в других землях, даже новгородских и псковских, имена детей зависят от воли их батюшки и матушки! А церковь этому не противится…Также и в Литве…Вот князь Михаил и дал имя своему сыну…А почему такое – не знаю…

– А что ты тут заподозрил, славный мой Игнатий? – поднял брови князь. – Какой ты видишь умысел?

– А вот какой, великий князь, – поднял голову боярин Игнатий. – Разве ты не знаешь, что этот Михаил Асовицкий ведет свою родословную от брянского князя Романа Старого?

– Ну, я слышал, что великий Роман Михалыч – его прадед, – кивнул головой князь. – Об этом мне говорил сам Михаил. Значит, ты считаешь, что он прочит своего сына в брянские князья? Я правильно тебя понял?

– Правильно, славный князь! – буркнул Игнатий Бороздин. – Разве ты не знаешь, что у Дмитрия Брянского нет сыновей? Только одни дочери…

– Но в этом случае наследниками Дмитрия могут стать либо мой брат Василий, либо его сыновья! – нахмурился князь Александр. – Как раз у Василия родился сын, кровный внук Дмитрия Брянского…И мой племянник!

– Но он – Василий Василич, а не Роман Михалыч! – прогудел боярин Иван Акинфиевич. – Пусть кровь Дмитрия, но не кровь Романа!

– Много воды утечет, пока совершаться такие дела! – сказал из дальнего угла княжеской светлицы недавний посланник на Волынь игумен Арсений. – Зачем заранее беспокоиться? Известно, что такие дела не решаются без Божьей воли…Нечего беспокоить себя и Господа без необходимости!

– Выйди-ка вперед, святой старец! – молвил, поднимая руку, князь Александр. – И садись здесь, на переднюю скамью! Расскажи нам последние новости.

Отец Арсений встал и, пройдя между рядами псковской знати, занял предложенное ему место.

– Этот год очень тяжелый, славный князь, – начал он своим громким басистым голосом. – Много бед случилось на святой Руси. Скончались многие знатные люди…Так, весной умер князь Федор Василич Ростовский…А его городскую долю захватил Иван Калита!

– Как же так? Ведь у покойного Федора есть наследники! – возмутился боярин Иван Акинфиевич. – Молодой князь Андрей! И другой, старший брат, Константин Василич, владеющий половиной Ростова! Разве он не наследник?

– Иван Московский наложил свои руки на их наследство, – продолжил игумен, – а сына покойного князя Федора, Андрея, оставил в Ростове только служилым князем! Больше нет того Сретенского удела в Ростове!

– Вот какой хищник! – буркнул Александр Михайлович. – Готов заграбастать все земли! Он дождется и наследства Константина…И завладеет другой половиной Ростова – Борисоглебской…Куда Константину тягаться с Москвой: он ведь женат на дочери Ивана, Марье!

– А вот и другая смерть! Скончался Александр Василич Суздальский! – пробормотал недовольный прерыванием его речи отец Арсений. – Видите, какой нынче год?

– Неужели этот алчный Иван приберет теперь и Суздаль? – вздрогнул князь Александр. – Тогда Москва совсем ожиреет!

– Навряд ли пока, – покачал головой игумен Арсений. – Константин, брат покойного князя Александра, съездил в Орду и выпросил у государя ярлык на Суздаль! Словом, опередил бессовестного Ивана…

– Вот как получилось! – усмехнулся князь Александр. – Юрий, Иван и даже их батька Даниил боролись с Тверью за власть, а тем временем Суздаль тихо и спокойно отделился от владимирской земли…И теперь свободный удел! Это дело поддержал и татарский царь! Как ни смешно, но великое княжение раньше называлось «Суздальским», но столицей был Владимир! А теперь и княжение и столица стали с одним названием – «владимирская земля»! Не за горами то время, когда и Суздаль станет великим, стольным городом! Однако рассказывай дальше, святой отец, что там еще приключилось.