Дмитрий Красивый

– Ну, что ж, подождем! – кивнул головой хан и медленно двинулся вперед, объезжая выстроившихся перед ним вельмож. Наконец, он подъехал к князю Ивану и пристально, оценивающе, на него посмотрел. Ханские телохранители, остановившись в десяти шагах от своего повелителя, внимательно следили за происходившим, готовые в любой момент ринуться на неожиданного врага.

– А ты говорил, Иванэ, – усмехнулся Узбек-хан, – что уже стар! Однако без труда проскакал вместе с моими людьми! Выходит, ты еще достаточно молод и силен и напрасно жаловался на свою старость!

– Я едва сюда добрался, славный государь! – пробормотал смоленский князь. – Уж не думал, что снова тебя увижу! Мое сердце чуть не разорвалось!

– Не говори так, хитрый коназ! – покачал головой ордынский хан. – И ты еще хочешь передать свою власть сыну, – он окинул взглядом молодого Святослава Ивановича. – Он, конечно, добрый воин, но ты сам еще в силе! Однако ладно, поговорим об этом потом…

В это время со стороны степи донеслись сначала негромкие, но затем все более усиливавшиеся звуки.

– Так, загонщики! – весело сказал хан. – Тогда готовьтесь, мои люди! Настает пора для славного веселья, а пока – скачите на этот холм! – И молодой хан, развернувшись, проворно проскакав вдоль холма, увенчанного большой каменной статуей – «бабой» – неожиданно заскочил наверх, остановившись у самого древнего идола. Ордынские вельможи, подражая своему хану, тоже подскакали к холму, но резко остановились у его подножья. Ханские же телохранители продолжали стоять там, где им указал еще раньше едва заметным жестом руки Узбек-хан.

Между тем звуки кричавших, улюлюкавших загонщиков и звон металлических гонгов все приближались. Наконец, стали появляться в облачках серой пыли и напуганные загонщиками дикие животные: степные антилопы-джейраны, небольшие лошадки, какие во множестве обитали в поволжских степях. Однако крупных животных было немного: не больше двух десятков.

– Это недобычливая охота! – сказал с раздражением мурза Товлубей, сидевший на лошади рядом со смоленскими князьями. – Государь будет недоволен! Нет ни одного быка! Зато зайцев, лис и волков – премного! Придется заниматься лучной стрельбой!

Степные звери, поднимая над собой пыль, со всех сторон устремились к холму.

– Стреляйте, люди мои! – крикнул хан, стремясь перекричать степной шум. – Пора приступать к делу! – Он сам выхватил лук и, вставив стрелу, пустил ее в сторону метавшегося вокруг людей джейрана. Выстрел был удачный, и несчастное животное рухнуло, завертевшись, на землю: из шеи степной антилопы торчала ханская золоченая стрела.

– А теперь мы, государь! – крикнул Товлубей и последовал примеру хана. Его стрела также поразила мчавшуюся неподалеку антилопу.

Ханские вельможи тоже не зевали: они с азартом стали выпускать стрелу за стрелой, убивая все двигавшиеся вокруг них живые мишени.

Неожиданно, в тот самый момент, когда перед глазами смоленских князей показались загонщики, быстро сближавшиеся и образовавшие замкнутый, ощетинившийся копьями круг, к холму, опустив рога и грозно мыча, устремился огромный дикий бык, напуганный шумом и разъяренный преследованием.

– Это – тур! Вот уж удача! – вскричал князь Иван, забывший про свою старость. – Вот уж не думал, что увижу живого, древнего тура! Вперед же, сынок! Вспомним древние времена и не посрамим славу русского охотника! – И великий смоленский князь, выхватив свое боевое копье, решительно поскакал прямо навстречу рогатому чудовищу.

– Куда же ты, батюшка! – бросил ему вслед растерявшийся Святослав Иванович. – Не в твои годы идти на этого грозного зверя! – И он, вытащив из ножен меч, помчался за отцом.

Княжеские дружинники, стоявшие до этого рядом со своими князьями, даже не успели опомниться, как старый князь Иван смело набросился на разъяренного быка и с силой вонзил ему в бок тяжелое копье. – У-у-х!!! – вздохнул степной исполин, ощутив смертельный удар. Он попытался развернуться к своему обидчику и, поскользнувшись, рухнул в лужу собственной крови на княжеское копье, вбивая его еще глубже в собственное тело. Этот промах спас жизнь старого князя и привел к мгновенной смерти огромного зверя. Бык заверещал, испуская из горла потоки густой, почти черной крови, и, наконец, затих, выпучив остекленевшие глаза.

Знатные татары, с интересом наблюдавшие за быстрым поединком русского князя с диким туром, даже опустили на время луки.

Тем временем остальные охотники, ханские слуги и русские дружинники, быстро рассыпавшись по всему замкнутому кольцу, завершали побоище, добивая загнанных животных.

Татарский хан спокойно стоял на холме и молча наблюдал за всем происходившим. Наконец, он махнул рукой, что-то крикнул и быстро поскакал вниз.

– Как птица взлетел и как птица спускается! – сказал сыну князь Иван, глядя, как Узбек-хан приближается к нему.

Подскакав к смоленским воинам, ордынский повелитель улыбнулся. – Так, коназ-урус, – сказал он, – теперь я вижу, какой ты старый! Надо же, так легко и быстро одолел огромного быка! Я не ожидал от тебя такой прыти! Что ж, ты – отменный охотник! Поехали же рядом в Сарай! Я хочу с тобой поговорить…

И хан Узбек, сопровождаемый смоленскими князьями, медленно, раскачиваясь в седле, двинулся в сторону своей столицы. За ними, также неспеша, поехали ханские телохранители. Все прочие участники охоты остались в степи. Слуги и рабы – подбирать добычу, а знатные татары – присматривать за ними.

Княжеские дружинники и старик-переводчик не осмелились присоединиться к ханской свите и ждали, пока важные татары и смоленские князья не исчезнут из виду, после чего поехали вслед.

– Я люблю храбрых людей, коназ-урус! – сказал, подумав, молодой хан. – И особенно – сильных воинов! Ты меня сегодня порадовал своей смелой охотой! За это я прощаю тебе серьезные проступки!

– Какие проступки, государь?! – пробормотал в изумлении князь Иван. – Я всегда хранил верность тебе!

– Я слышал о твоей дружбе с Гэдэмэнэ из Лэтвэ, – сказал хан Узбек, – и о твоем желании перейти к нему на службу…

– Это неправда, государь, – перебил его растерявшийся Иван Смоленский. – Между мной и Гедимином нет дружбы!

– А как же переговоры? – возмутился хан Узбек. – Разве не было переговоров?

– Были переговоры, государь, – опустил глаза князь Иван, – но дружбы у нас нет! Литовцы приходили в Смоленск и предлагали мне союз…Но я на это не пошел!

– А ты не давал Лэтвэ серебро? – грозно вопросил ордынский хан. – Это тоже ложь?

– Это не ложь, государь, – признался потрясенный ханской осведомленностью Иван Смоленский. – Я, в самом деле, дал Гедимину немного серебра на войну с крестовыми немцами…