Дневник. 1923–1925
Шрифт:
Павел Голубев, pavel@golubev.ru
Дневник
1923–1925
1923
3 и 4 дек[абря] [41]
Выехал я из П[етербур]га в Москву 3-го вечером, часов в 9. Провожали меня Анюта, Тося, Варюша, Ната и Ника. Ехали все на трамвае, т. к. вещей у меня было очень немного. Было грустно расставаться и смотреть на Анюту. После отхода поезда я был один в купе и плакал. Остановился я в Москве – было морозное солнечное утро, я ехал на санках – у Ив[ана] Ив[ановича] Трояновского – того, что приезжал в П[етербур]г во время укладки картин в ящики. Он живет на 1-й Мещанской в народной какой-то школе. Пошел к сестре Тоси – Талечке, ничего не узнал о Женечке [42] . Потом пошел к Ольге Валент[иновне] Серовой. Обедал у Ив[ана] Ив[ановича] с его семьей: юной хорошенькой дочерью, сыном-мальчиком и дамой-воспитательницей его детей. После обеда пошел к Даше Сомовой.
41
ОР ГРМ. Ф. 133. Ед. хр. 420. Здесь и далее в начале первой записи каждой единицы хранения указывается архивный шифр этой единицы хранения.
42
Позднее в письме к А. А. Михайловой от 5 декабря 1923 г. Сомов рассказал, чт'o ему удалось узнать относительно дела своего племянника. Е. С. Михайлова арестовали в ноябре 1923 г. в Петрограде по делу Я. И. Гринера, бывшего мужа Н. Ф. Дюклозель (которая также была под следствием), и, как следует из текста дневника художника, перевезли в Москву: «…Талечка была дома – лежала в постели, сильно простуженная и охрипшая. Она не знала, что Ж[енька] в Москве, сказала, что уже позаботилась бы, если б знала. <…> Она рассказывала, как некоторые враждебные ей свидетели показывали на нее как на главную виновницу. Будто она принуждала мужа вести такой образ жизни, что он совершил растрату. Ее кварт[иру], кроме одной комнаты, опечатали, и неск[олько] раз вызывали на допросы. Следователь, говорит она, очень строгий, но справедливый
Застал ее: живут они в одной комнате. Видел ее внука-подростка, сына Нади [43] .
Внук ее проводил меня к Вале и Нине. Сначала была Нина, одна, с сыном своим Женей [44] . Страшно удивилась мне и, кажется, обрадовалась. Потом пришла Валя [45] .
Разговор гл[авным] обр[азом] шел об умершем Диме. Валя, рассказывая, плакала.
Она стала суровой, Нина – все такая же. Живут бедно и неряшливо. Тут же была и их старинная Клавдия. От них пошел к другому Ивану Ивановичу – Трояновскому, старому [46] и старому знакомому, – и у него ночевал.
43
Согласно письму П. О. Сомова к Е. С. Михайлову от 2 июня 1972 г. (находится в частном архиве), дочь Д. С. и П. О. Сомовых Надежда Павловна «была замужем за пр[о]ф[ессором] Горожанкиным, а впрочем, она была очень активным членом ВКПб». В справочнике «Вся Москва» на 1917 г. местом работы Н. П. Горожанкиной указана Женская гимназия княжон Львовых. Вся Москва. Адресная и справочная книга на 1917 год. М.: Изд. товарищества А. В. Суворина – Новое время. С. 128. Однако суждение о том, что Надежда Павловна была женой профессора Московского университета, известного ботаника Ивана Николаевича Горожанкина (1848–1904), несостоятельно – см. подробную биографию последнего: Алексеев Л. В., Калесник Е. В. Иван Николаевич Горожанкин. М.: Наука, 1998. Скорее всего, муж Н. П. Горожанкиной – упомянутый на той же странице «Всей Москвы» преподаватель нескольких женских гимназий Николай Васильевич Горожанкин. Место жительство и номера телефонов Н. В. и Н. П. Горожанкиных совпадают.
44
Сомов-Насимович Евгений Николаевич (1910–1944) – сын Н. И. Сомовой от революционера и литературного критика Н. Ф. Чужака-Насимовича. По словам матери, с детства страдал психическим расстройством. См. ее дело персонального пенсионера: Государственный архив РФ (далее – ГАРФ). Ф. А-539. Оп. 4. Д. 319. Л. 8. Был корректором в газете «Известия», рабочим табачной фабрики «Дукат». Получил известность как шахматист-теоретик, составитель шахматных этюдов. В 1943 г. был арестован и осужден за антисоветскую пропаганду, направлен на принудительное лечение в Казанскую психиатрическую больницу, где и умер. К. А. Сомов писал о нем в письме к сестре от 5 декабря 1923 г.: «Женя, мой крестник, мне очень не нравится на вид – заикается, лицо неприятное, – и Нина жалуется, что он странный и что с ним трудно». ОР ГРМ. Ф. 133. Ед. хр. 138. Л. 1.
45
Сомова Валентина Ивановна (1866–1939) – дочь И. О. и Нат. И. Сомовых, родная сестра Н. И. и О. И. Сомовых. Вместе с сестрой Ниной после окончания Педагогических курсов при петербургских женских гимназиях работала учительницей. В 1901 г. примкнула к революционному движению. В 1902 г. вместе с сестрой и братом Осипом организовала в Санкт-Петербурге кружок «Вперед» для революционной работы среди рабочих, печатала
46
Подразумевается давность знакомства Сомова с его другом, врачом и коллекционером И. И. Трояновским, которого Сомов отличает от его полного тезки «нового» Трояновского – инициатора Выставки русских художников в Америке.
5 дек[абря], среда
Утром рано поехал на Мещанскую и с Ив[аном] Ив[ановичем] Троян[овским] (новым) по делам: к Серг[ею] Арсеньевичу Виноградову, у него был Нестеров [47] ; в контору Сытина [48] . Потом я пошел один в латвийскую миссию [49] . Далее в Наркомхоз [50] запломбировать экземпляры книги de la Marquise [51] , кот[орые] беру за границу.
47
Художник М. В. Нестеров, член Союза русских художников, принимал участие в организации Выставки русских художников в США.
48
Издатель И. Д. Сытин был привлечен И. И. Трояновским к организации американской выставки и должен был выехать в США вместе с ним, Сомовым и прочими членами выставочного комитета.
49
Латвия должна была стать первой страной на пути художников в Нью-Йорк.
50
Народный комиссариат коммунального хозяйства.
51
Речь идет об антологии эротической литературы «Книга маркизы» («Le livre de la Marquise» – франц.), составителем и иллюстратором второго издания которой был Сомов. Опломбирование грузов требовалось для прохождения таможенного контроля.
Пошел я туда в сопровождении симпатичного Хоракова. После обеда у Ив[ана] нелегальную литературу. В 1902 г. была арестована вместе с сестрой за распространение революционных сочинений, выслана на пять лет в Архангельск под гласный надзор полиции, но провела там около года (освобождена по Высочайшему манифесту 11 августа 1904 г. – см.: ГАРФ. Ф. 102. Оп. 102. Д. 2680). В 1905 г. вернулась в Санкт-Петербург и продолжила революционную работу, и вступила в РКПб. В 1907 г. поступила на акушерские курсы, до 1914 г. чередовала медицинскую и педагогическую деятельность. В 1914–1917 г. работала фельдшером. С 1918 г. – в рядах Красной армии на Восточном фронте. В 1921 г. приехала в Москву, вместе с сестрой жила и работала в библиотеке Коммунистической академии (ГАРФ. Ф. А-539. Оп. 4. Д. 722. Л. 3).
Ив[ановича] опять в латв[ийскую] миссию за докторским свидетельством для карантина. Оттуда к Ив[ану] Ив[ановичу] Трояновскому-старику, у которого написал письмо Анюте [52] , а потом пил у него чай в компании брата П. Муратова [53] . Ночевал опять у него же.
6 дек[абря], четверг
Утром снес письмо на почту – послал заказным. К Талечке. Потом к Кончаловскому смотреть его картины. Много банальных полотен, ярких, сезаннистых – пейзажи и nudit'es [54] . Он собою очень доволен, и все его захваливают. С ним и Конёнковым [55] в контору Сытина на совещание художников: присутствовали Грабарь, Машков, Сытин. Последнему обещают загр[аничный] паспорт на 11 дек[абря] [56] .
52
Это письмо цитировалось в записи от 3–4 декабря.
53
Муратов Владимир Павлович (1869–1934) – брат П. П. Муратова. В 1901 г. окончил Императорскую Николаевскую военную академию. Участник Первой Мировой войны, генерал- майор русской армии, начальник штаба Севастопольской крепости. В годы Гражданской войны – в Красной армии. Работал в Генштабе, был начальником ряда высших военных учебных заведений. Историк и переводчик, он также коллекционировал произведения изо- бразительного искусства. Муратова К. М. «Каждый день» П. П. Муратова-колумниста // Наше наследие. № 104. 2012. С. 51.
54
Обнаженная натура (франц.).
55
Конёнков Сергей Тимофеевич (1874–1971) – скульптор; муж М. И. Конёнковой. Выехал из России в составе выставочного комитета Выставки русских художников в Америке и остался за границей. Жил преимущественно в США. Вернулся в СССР в 1945 г.
56
Постоянный перенос срока выдачи паспорта Сытину был вызван подозрениями в его нелояльности советской власти и сомнениями в возвращении в СССР. См. также прим. к записи от 20 ноября 1923 г.
Художники решили идти in corpore [57] к Каменеву просить ускорить выдачу этого паспорта [58] . Каменев не принял нас. Уходя, мы в дверях встретились с Луначарским – у него вид банального интеллигента – лицо бледное и желчное. Он нам всем пожал руку и почти не останавливаясь сообщил, что Сытин едет «немедленно».
Поехали сообщить Сытину эту приятную весть. От Сытина, т. е. из его конторы, я поехал обедать на Мещанскую к Трояновскому. В 7 ч[асов] 20 [минут] поезд в Ригу. Я перед отъездом совсем не волновался. Едем вчетвером: я, Трояновский, художник Захаров [59] и С. А. Виноградов. В нашем купе 2-го класса в столике оказалась богатая провизия, кем-то оставленная. Мы за нее принялись с удовольствием, да и у каждого из нас были съедобные вещи [60] . С 10-ти ч[асов] вечера до 3-х ч[асов] ночи мы стояли в пути по неизвестной причине.
57
Здесь – все вместе (лат.).
58
Обращение именно к Л. Б. Каменеву обусловлено тем, что в это время он был председателем Моссовета – органа, ведавшего выдачей заграничных паспортов.
59
Захаров Федор Иванович (1882–1968) – художник, член Союза русских художников. Окончил Московское училище живописи, ваяния и зодчества. В 1923 г. выехал в США
как один из организаторов Выставки русского искусства в Америке. В СССР не вернулся; жил в США. Незабытые могилы. Российское зарубежье. Некрологи в 1917–1997: в 6 т. М.: Российская государственная библиотека, 1999–2007 (далее – НМ). Т. 2. С. 591.60
Сомов так описывает это в письме к сестре от 8 декабря 1923 г.: «Достали мягкое купе на четверых. Ни вагона-ресторана, ни подушек и пр[очего] белья в поезде не было. Но мы свернули себе пальто под голову, и было спать удобно. Было не только тепло, но даже жарко. Когда мы отъехали от М[осквы] и один из нашеи компании открыл выдвижнои ящик у столика под окном купе, нам представился волшебныи вид – в ящике была набита чудесная провизия – фунт сливочного масла, открытая уже коробка сардинок, несколько ломтеи семги, кусочек сыру, в большом количестве шпигвурст, языковая колбаса, медвежья копченая колбаса и большои кусок кисло-сладкого хлеба. Сначала мы думали, что попали не в свое купе или что кто-н[ибудь] ошибкои все это положил нам, но прошло много времени, никто за этими вещами не являлся, и мы решили, что это было оставлено приехавшими из Риги в Москву. Все было безукоризненно свежим, и мы решили, что это наша собственность, радовались, сочли, что это хорошее предзнаменование, и стали с аппетитом ужинать, и всю дорогу не могли доесть, и привезли в Ригу остатки». ОР ГРМ. Ф. 133. Ед. хр. 138. Л. 4.
7 [декабря], пятница
На границе – в Себеже – около 9 ч[асов] вечера. Легкий, быстрый, милостивый осмотр. Можно было бы провезти, если бы знать, все что угодно. Латвийский чиновник в Зулупе [61] хотел нас отправить в карантин, но мы после переговоров были освобождены от него. Спал я неплохо. Поезд ночью подгонял потерянное накануне время. Во время пути нас занимали Виноградов и Захаров. Последний забавлял анекдотами, прибаутками и историями.
61
След. читать – Зилупе. Город и железнодорожная станция неподалеку от границы с Россией.
8 дек[абря]
В четверг, в 8 ч[асов] утра приехали в Ригу. На станции пили чудесный кофе. Остановились мы в Kommerz Hotel. Я в одной комнате, чистой и большой, вместе с Захаровым, который почувствовал ко мне симпатию. Трояновский и Виноградов заняли комнату этажом выше. Я позвонил Ивану Мартыновичу Лаздину [62] и друзьям Алексея Ник[олаевича] Иванова. Пришел Влад[имир] Влад[имирович] Мекк [63] и сообщил нам о получении всеми нами английских и американских виз.
62
Лаздин Иван Мартынович (Лаздиньш Янис Мартиньш; 1875–1953) – дипломат, музыкант, коллекционер. Учился в Санкт-Петербургской консерватории по классу скрипки, был музыкантом в различных оркестрах. С 1918 г. – в Латвии на государственной, в т. ч. дипло- матической, службе. С середины 1924 г. по 1934 г. был генеральным консулом, затем поверенным в делах и послом Латвии в Бельгии и Люксембурге. Выйдя в отставку, жил в Бельгии.
63
В. В. фон Мекк, еще один организатор Выставки русских художников в США, выехал из СССР немногим ранее и намеренно дожидался остальных в Риге.
В Риге оттепель, грязь, туман. Бродил по старому городу, заходил на почту – писем мне нет. Рига оживлена, много народу, нарядные магазины, всего много.
После П[етербур]га это поражает и так приятно. К 3-м ч[асам] вернулся в отель в комнату Мекка и его жены – Варвары Геннадьевны (Карповой) [64] . В 4 ч[аса] все с ними пошли обедать в погреб Roma. Вкусный обед: я ел борщ, Wiener Schnitzel [65] и пил пиво, но у меня болел живот. К 6-ти часам пошли с Захаровым к Корнелию Генриховичу Варесу и его другу Фредерику Бергфельду. Оказывается, первого из них я знал в П[етербур]ге [66] de vue [67] . Живут они в роскошном особняке, обставленном старинными вещами. Спальни у них как у кокоток. Одеты они по последней моде. А сами они ридикюльны [68] и des tantes crach'es [69] . Очень любезны. Мы пробыли недолго, и они пригласили нас завтра обедать. Вернулись домой и у Мекков в компании пили чай. Около 12-ти лег спать и спал хорошо.
64
Мекк Варвара Геннадьевна фон (урожд. Карпова; 1889–1954) – супруга В. В. фон Мекка.
65
Венский шницель (нем.).
66
К. Г. Варес действительно упомянут в: Весь Петроград. Адресная и справочная книга города Петрограда на 1917 год. Пг.: Товарищество А. С. Суворина «Новое время», 1917 (далее – Весь Петроград 1917). С. 105.
67
В лицо (франц.).
68
От франц. ridicule – нелепый.
69
Вылитые тетки (франц.). Тетка – гомосексуал, часто клиент продавца однополого секса. Подробнее см. прим. от 18 марта 1919 г.
9 декабря, воскресенье
Написал письмо Анюте. К 11-ти часам пошел к Ивану Мартыновичу Лаздину. Он и его жена чрезвычайно любезно меня приняли. Он теперь очень важное лицо в латвийском правительстве. А еще так недавно играл в царскосельском оркестре в красном мундире и с удовольствием ходил к Михайловым, и почтительно слушал Серг[ея] Дмитриевича. Живут Лаздины роскошно, тоже везде красное дерево и старинные вещи. С ним к часу дня отправился в музей изящных искусств [70] , где было открытие выставки местных художников. Она жалкая и малюсенькая. Я познакомился с художником Тильборгом [71] , очень симпатичным Anson’ом [72] , тоже художником; с хранителем музея Юрьяном [73] и директором музея Пурвитом [74] , которого хорошо помню по Академии художеств, но с которым знаком тогда, кажется, не был вовсе. Они все четверо по очереди меня гидировали. В музее есть чудесные вещи: маленький круглый пейзаж Elsheimer’a с ярким голубым небом; Ingres’a неизвестный до сих пор мне вариант «Рафаэля и Форнарины»; чудесная сцена в Lusthaus’e Pot’a [75] ; примитивный фламанд[ский] складень – Мадонна и святые; чудесный этюд – портрет Ван Дейка; Magnasco и многое другое меньшего значения. В общем же музей небольшой и бедный. Из музея я пошел на Школьную улицу к 3-м часам – обедать к Варесу. По дороге встретил длинную похоронную процессию с факелами: хоронили погибшего во время пожара брандмейстера. Обед у Вареса чрезвычайно вкусный, с винами, отлично сервированный на круглом столе. Присутствовали две дамы: одна – стареющая и грубо красивая, мазанная, москвичка, другая – молодая, очень похожая на М. Кшесинскую в молодости. Со мной рядом сидел Полак, муж Зин[аиды] Леонт[ьевны] Хишиной.
70
Ныне – Латвийский национальный художественный музей.
71
Подразумевается Тильберг Иван Христофорович (Тильбергс Янис Робертс; 1880–1972) – художник. Окончил Академию художеств в Санкт-Петербурге. Жил и умер в Латвии.
72
Подразумевается латвийский художник Янис Ансонс (Ansons Janis Voldemars; 1888–1935).
73
О К. И. Юрьяне упоминает в своем дневнике художник и искусствовед Евгений Евгеньевич Климов (1901–1990), живший в Риге до 1944 г. Как можно заключить из его записок, их общение пришлось на Ригу 1940-х. ОР ГРМ. Ф. 151. Ед. хр. 12. Л. 36. Имя К. И. Юрьяна есть и в другом документе – письме Якова Казака (написано в Риге после окончания Гражданской войны; без даты) Константину Васильевичу Кандаурову (1865–1930): речь идет о передаче через Юрьяна принадлежащих Казаку картин. Российский государственный архив литературы и искусства (далее – РГАЛИ). Ф. 769. Оп. 1. Ед. хр. 71. Л. 1. О Е. Е. Климове см.: Российское зарубежье во Франции. 1919–2000. Биографический словарь: в 3 т. М.: Наука, дом-музей М. Цветаевой, 2008–2010 (далее – РЗФ). Т. 1. С. 694; НМ. Т. 3. С. 308.
74
Пурвит Вильгельм Егорович (Пурвитис Вильгельм Карлис; 1872–1945) – художник. Учился в петербургскои Академии художеств. В 1909–1916 г. был директором Рижской городской
75
Пот Хендрик Герритс (Pot Hendrik Gerritsz; ок. 1580–1657) – голландский живописец. Немецкое слово Lusthaus переводится на русский и как «загородный дом», «вилла» и как «бордель».
Его я встречал когда-то в Москве. Некто Гурвич (Яков Максимович) [76] , какой-то еврей и приятной наружности бессловесный латышский офицер. С правой моей стороны сидел человек, будто меня раньше встречавший, но я его не помнил.
К 5-ти часам с частью этого общества я поехал в церковь св[ятого] Петра (готическая с порталом и башней XVII века) на духовный концерт. Играл отличный орган (органист Kreutburg), скрипка – не помню, кто, – и певица Pauline Dobbert [77] , отлично певшая Генделя, Баха, Шуберта, Регера. «Dignare», «Ombre mai fu», «O du» [78]
76
Гурвич Яков Максимович (? – 1925) – инженер-технолог. Сотрудник Латвийского частного банка. Председатель правления паровозовагонного и машиностроительного заводов «Феникс». НМ. Т. 2. С. 274.
77
Доберт Полина Жильбертовна (1879–1968) – камерная певица. Училась в Лейпцигской консерватории. Выступала с 1905 г. В 1919–1922 г. – профессор Московской консерватории. С 1922 г. в эмиграции, жила в Германии. С 1930-х – в Цюрихе. РЗФ. Т. 1. С. 492.
78
«Позволь мне» (лат.), «Никогда не было тени» (итал.), «О, ты» (нем.) – арии Г. Ф. Генделя.