Дневник

2

Италия при чём? Тем больше Рим, где Гоголь живые мощи грел и плакал о Руси не мёртвою душой, подмешивая горечь в фонтан Треви, и лестниц ступени оросил испанские… А там рукой подать в каморку… Здесь нынче пью за Вас, раб Божий Николай! Всего один бокал, сухого, стоя… В горку — сюда, отсюда – вниз, и может, никогда не встречу, не вернусь в такую ночь на via (об имени – забудь, не спрашивай – провал)… С товарищами – сход, и ничего – на вынос, вступив, без проволок, в наследные права… Зачем корю дождём? – одни и те же слёзы. Россия, Рим – равно, коль небо и печаль, подлунная… Поэт, «припухлые желёзки»… Впрессованная в мир сиротская печать. 14–15 сентября

Сегодня

Должно б – вчера, но есть спасительное завтра. Сегодня – только мост, опора и трамплин. На выбор, кто куда, а то – отвесно, залпом! Зачёркиваю! Жизнь, желанная – тройным зовёт звонком туда, где продолженье, место назначенное, долг и радость, и тепло, и холодно опять, и горячо не меньше. И всякий избран в путь, и на пути – не мечен. Свободен. У Отца – так каждая овца. 15 сентября

В дожде

Хорош бы тёплый, но – пронзительный до колик. Всем разом надоел, и грезим о других… Ах, ты опять, подлец (зачёркнуто)… Доколе? Идёт стеной к стене, сгущаясь – отрубить от мира… Миражом художников, писавших задумавшихся дев над сонным озерцом, выхватываю сквер, подмоченных пейзанок в льняном (не до смешка), зовущимся – сырцом. Хорош любой, когда – любить, и ни на йоту не пятиться, не плыть теченью поперёк. Что ссадина одна? – всего добавить йода, досаду погасив сжиганьем папирос… Ан – бросить?! Ночь в дожде. Нежней на перекатах! Мир хрупок от и до, как тёплый человек, выносливый до дна (а есть ли берега-то?)… Так бродит по земле собрание овец. 16 сентября

Российское

Русской эмиграции

Не будем проклинать изгнанье! На Сан-Микеле, в де-Буа… Родимым алфавитом, гаммой, терпеньем, преданностью – камень поставим. Долго добывать готовясь из одной породы (от ясель до погоста хор) — работы непрерывной ход, какую Бог судил народу. 19 сентября

Дождь

«Нет-нет, ещё тепло себя не истощило…» — написано вчера. Сегодня небосвод — пал? Падает… Впотьмах осеннее точило работает… И ты – не суйся, не поспорь с Подателем… Но тут – не знаю, где заглавной, где малой прописной достаточно… В запой прочитываю дождь, хватающий за гланды, и прячу жизнь – в забот, нестоящих, обман… Зато в ногах – златое, златое – в головах, хоть кадр переверни… Подкармливает лист палитрою с ладони непрошеным дождём помеченный верлибр. 7 октября

70

Елене Николаевне Гращенковой

1. «Прогулка»

Мы не из этих лет. Но – осени! Но – света! Не глядя, по нутру, проходов «напрямки»… Рябины, под тропарь Апостолу, что с веток — в хрусталик и в стихи Маринины (рядки уложенных цветов у поприща. У бронзы). Мы нынче на ходу… до завтра… до поры. Москва вмещает нас. Поэзию и прозу, и драму, где по жизнь скрестились топоры и благовест. Прости! На Иоанна, в праздник, рожденье первый дар, а жизнь и впрямь строга. Бежишь как на духу, легко по граду… Разность не вычислит едва вместившая строка.

2. Новое пальто

Материя, объяв, не знает лет в помине ни хрупкости ключиц, ни стойкости души — укроет, сбережёт от холода, помирит с осенним, продувным… Не даст – запорошить. Обёрнута теплом по край стопы, касаясь материи земной тревожаще едва, — сильфидой, ветерком издалека казалась раскрытым небесам… А близко щебетал народ, влюблённый в Град, в твой свет и Ваши лета, младенческие, и – собравшие в одно: что – в дар и что – трудом (бежала, вожделела) — в невидимый покров скроенное рядно. 9 октября

Осеннее

Берёт за горло, бьёт по слабому, пугает протяжностью… Сулит безвестное… Объём — растёт… И нет улик у дома… Попугаем не станет воробей. Мы все из отчих рощ. На древе – пой, робей, но – выстой! – до порош и – далее – по рост, по крестовидный знак, напутственный, руки. Когда в ответных снах мы чаем – о других просторах. Высоко – в которых. 12 октября

Путешествие с живописцем

На выставке Ф. Матвеева

«Путешествие по Италии»

С художником в вояж в Италию под пиний классических корон блаженство – супротив дням Севера. На час. И – далее… Попили непуганой воды, и будет… Чтоб пройти меж горем и бедой, как Сциллой и Харибдой в Мессине (всё она, Италия вблизи…), когда слагает жизнь и жертву, и корриду, и пленного творца Италия блазнит… 13 октября

Окраина

Лиловый растрёпанный куст, оставленный в грядке. Здесь воздух от прелого густ, вкрапления – кратки цветные. Где был корнеплод — чернее ложбинка. Он вызрел. Наверно, не плох — «под зиму» ложится… Покуда иду по жнивью — мир – раем, пошто же сама-то живу на – крае? Когда отпадают цветов веночки, и кажется утром светло — не очень. Лиловый растрёпанный куст — в охапку, чтоб не был по осени пуст охранный лист. Где раскрыт Омофор над стадом — все дома, всё – дома, и Дом настанет. 14 октября, Покров

С натуры

Каштановой дольки узор напомнил, напомнил, напомнил… Собой прихотливо наполнил пейзаж, натюрморт… И усох в кармане. Помета на нём чуть бархатна, не-повторима, как тайное… Тусклый налёт на девственном… Долька дарима всем миром – каштановый срок. Забудем, что где-то – в жаровню, на те, на бульваре, в бистро… Не здесь, на просторе широком… Карман не вмещает никак и малого – хватит на память короткую – сколько вникать в причуды охота напала. 16 октября