Дочь Хранителя

Вечером выходного дня, когда мы ожидали возвращения Лайса, на пороге нашего дома вместо Эн-Ферро образовался незнакомый мужик и вручил Иоллару многократно сложенную бумажку.

— И что бы это значило? — спросил у меня Ил, протягивая листочек, в центре которого имелось одно только слово: «Саел».

— Это значит, что у нас есть еще четыре дня! — обрадовала его я.

О причинах, заставивших карда отправиться к вратам, я тогда не задумывалась.

Глава 5

— Земля, Пантэ, Вилиль?

На этот раз быстрее всего было попасть на Землю. Вышел в Британском филиале. Незнакомый, но наслышанный о знаменитом Лайсе Эн-Ферро открывающий в ожидании Хранителя бегло проинформировал идущего о последних событиях.

— Старейшина, значит? — усмехнулся кард, входя вслед за появившимся вскорости драконом в кабинет директора турагентства. — Поздравляю.

— Спасибо, — угрюмо ответил Рошан, за два дня успевший убедиться в том, что должность в совете отнюдь не синекура. — Кофе будешь?

— Естественно!

На столе вместо обещанной арабики материализовалась бутылка коньяка.

— А? — спросил у нее кард.

— Бэ! — огрызнулся Хранитель. — Это мне. Как сигнал прошел?

— Щекотно. И плечо потом полдня чесалось. Но слышимость нормальная.

Рошан удовлетворенно кивнул, наполняя рюмки. В том, что биоимплантант-передатчик, разработанный учеными Вилиля, будет нормально работать в другом мире, дракон сомневался до последнего, но «Эн-Ферро — мой друг, он услышит» действительно звучит слишком пафосно, чтобы быть правдой.

О суде совета старейшина рассказывал не спеша и обстоятельно. Начал намеренно не с начала, не со встречи Дивера с эльфом, а уже с рассказа Кадма. Вытянутое из Богзара Гиалло воспоминание передал без лишних подробностей — незачем еще и Лайсу душу рвать, и так будет чем его огорчить.

— Так что, у Хранящего Кровь даже подозрений не возникло? — не поверил Эн-Ферро.

— Как ни странно, нет. Он ведь все это время думал о ребенке. Именно так — в единственном числе. К тому же у драконов вообще близнецов не рождается.

— Ты тоже не знал? — сощурился кард с подозрением.

— А ты мне сказал? — обиделся на его недоверие Рошан.

К огромному сожалению Лайса, про кофе он так и не вспомнил.

— Ты когда перестанешь ребячеством страдать и разберешься наконец с мальчиком? — Дракон залпом, словно и не коньяк пил, а горючий самогон, осушил рюмку и принялся отчитывать карда: — И так затянул, а теперь еще и Юули на карантин закроют лет на пять, если не больше. Думаешь, по истечении такого срока можно будет что-то исправить?

— Я разберусь, — нахмурился Эн-Ферро. — В конце концов, это мои личные проблемы. Дальше рассказывай.

— А что дальше? Все. Этой парочки теперь можно не опасаться, и я думаю, Галле на Таре делать нечего. Обучение она может закончить в любом другом уголке Сопределья, не подвергая себя лишней опасности.

— Уверен? — недоверчиво взглянул на него Лайс. — На Таре она хотя бы не столкнется с драконами. Кир ведь говорил обо всех драконах. И я думаю, у него были веские причины скрывать от них дочь.

— О чем ты?

— Кадм случайно не упоминал какое-то пророчество?

— Пророчество? Ты знаешь о пророчестве? Откуда?

— Сначала расскажи мне, что это за предсказание и как к нему относятся остальные Хранители. И ты.

Дракон посмотрел на идущего так, словно видел его впервые. Магистр Пилаг был серьезен и насторожен.

— Лайс? Ты в своем уме? Это ты что, сейчас Галчонка защищать пытаешься? От меня?!

Казалось, его возмущению не было предела.

— Это пророчество — полная чушь! Забубенная белиберда, в которую Гвейн и тот не верит! А Хранители, не входящие в совет, даже не знают. А вот как ты о нем проведал?

Лишний раз убедившись, что подозревать в чем-нибудь Рошана глупо, Эн-Ферро пересказал ему последнее видение девушки.

— Ой, дурак! — покачал головой Хранитель. — Отчего ты сразу же ко мне не пришел? Да если бы мы знали наверняка, что Кадм причастен к оживлению Изначальной крови, все решилось бы намного быстрее и проще. Гвейн ведь делал ставку только на промах Дивера. Если бы тот не сунулся на Тар, или если бы у него хватило мужества принять свою кару и не тянуть за собой Кадма, Хранящий Кровь до сих пор сидел бы в совете! Не узнаю тебя, Лайс. Раньше ты был более дальновидным. А теперь вот… Тому, кому стоит доверять, не веришь, а тот, кому доверился…

Карие с золотинкой глаза дракона взглянули на старого товарища с сочувствием: можно бы было смолчать, смолчал бы, но прости, нельзя. Как там Гвейн говорил? Мальчишка — дурак, но не подлец? Пожалуй, можно с этим согласиться. Только чтобы бед натворить, подлость не обязательна. Одной дури хватит.

— Через Паленку меня сможешь пропустить? Времени терять не хочу.

После того как дракон рассказал ему об Иолларе, магистр Эн-Ферро стал подобен грозовой туче. Туча эта тяжело ворочалась, мрачнела, наливаясь свинцом обиды и злости, готовая в любую минуту разразиться тысячей молний.

Трудно было сказать, что терзало его больше: сам поступок эльфа или мысль о последствиях, к которым этот поступок мог привести. Или может, один тот факт, что впервые за долгие годы друг ему не доверился. И если так, можно ли теперь верить ему самому? Тот ли это Иоллар, который бок о бок прошел с ним десятки миров, за сорок с небольшим лет превратившись из хлопотного подопечного в надежного товарища, которому Лайс без сомнений мог доверить свою жизнь? И Галлу ему на Таре доверил, оставлял девочку под его охраной и на несколько дней, и на несколько дланей. Напрасно, выходит, оставлял? Хотя…

На Каэтаре была ночь. Ящерка осталась в керсо у Саела, а разжиться кером в спящей Паленке возможности не представлялось. Не пешком же теперь идти?

«Хотя защищал же он девушку?» — вернулся Лайс к прежним своим размышлениям. И не просто защищал — жизнь ей, можно сказать, спас. Нелогично получается. Сам спас, сам предал. Может, и прав Рошан, говоря, что мальчишка не ведал, что творит, и мало ли что Дивер ему наплел. Но…

Вопрос с транспортом решил быстро. Забрел на окраину деревеньки, подальше от дома, где жила местная колдунья, и, используя силу, позвал дремавшего в крытом загоне кера. Лишенное воли животное проломило огорожу, спеша к новому хозяину. Поутру селяне подивятся, что это нашло на их смирную ящерку, посокрушаются о пропаже. А к обеду найдут беглеца у ворот — не любил магистр Пилаг ни за что ни про что безвинных обижать.