Дочь Хранителя

Иоллар равнодушно пожал плечами. Пошли так пошли.

Гайли сделал какой-то жест человеку, рядом с которым оставил своего скакуна, тот понял, подхватил лошадь под уздцы и повел в сторону одной из выходящих на площадь улочек.

Эльфы направились в другую сторону, туда, где на первом этаже одного из домов устроена была маленькая уютная чайная. Присели за круглым столиком в углу зала.

— Где ты остановился? — с места в карьер взял Миаллан.

— В братстве книгочеев.

— У храмовников? — удивился идущий. — Да уж, там он тебя точно не искал.

— Кто? — без интереса спросил Иоллар.

— Эн-Ферро. Он был у меня вчера. Перед этим обошел все гостиницы.

— Зачем?

— А ты как думаешь? Сказал, вы повздорили из-за какой-то ерунды, ты ушел, а он понял, что тоже был не прав, и решил тебя найти. Или было не так?

— Да нет, — слабо улыбнулся парень, — примерно так и было.

— Он просил передать, если я тебя встречу, что хочет поговорить с тобой. Только… Не знаю, что у вас там стряслось, но Лайс велел сказать, чтобы ты не ходил к нему домой и ни в коем случае не встречался с Галлой. Просто сообщи ему, где тебя искать, и он сам тебе все объяснит.

— Спасибо. Но мне уже объяснили.

Гайли снова с тревогой всмотрелся в его лицо. Их пути пересекались не раз, и на Таре, и в других мирах Сопределья, но никогда еще он не видел Иоллара таким. Был ли это порыв неравнодушного, или проснулся в душе саатарского лорда дипломированный психолог с Кайры, но так или иначе он предложил:

— Может быть, расскажешь?

— Нечего рассказывать, — вздохнул Ил. — Дураком я был, дураком остался.

Посол терпеливо выждал, пока он отопьет из принесенной чашки сладкий липовый чай и прожует отломленный от булочки кусочек. Но продолжать рассказ юноша, похоже, не собирался.

— И что будешь делать?

— Умнеть.

— Давно пора, — согласился саатарец. — А каким образом, если не секрет?

— Для начала попрощаюсь с Эн-Ферро. Сколько можно сидеть у него на шее?

Сидэ Миаллан с сомнением покачал головой:

— Не торопишься? Без Лайса ты застрянешь в одном мире.

— Мне нравится на Таре. Я имею в виду Западные земли. Планирую перебраться туда.

— Переберешься. А потом что? Выслужишься перед королевой, войдешь в один из высоких домов, женишься на чьей-нибудь милой дочурке и счастливо окончишь свои дни на Саатаре?

— Почему бы и нет?

Тот, кого называли Серебряным Лисом, скептически скривился:

— Ты не идущий, конечно. Но думаю, после того, как ты увидел Сопределье, жизнь в одном мире не для тебя. Ну вернулся ты на Эльмар, и что из этого вышло?

— С Эльмара я ушел по другим причинам. Хотя, возможно, ты в чем-то и прав. Только с Лайсом мне теперь не по пути.

— Послушай, — Гайли старательно взвешивал каждое слово, которое собирался произнести, — я знаю Эн-Ферро очень давно, тебя еще и на свете не было. В принципе Лайса или о Лайсе знают практически все открывающие и идущие — он вошел в историю в тот миг, когда вошел во врата. Но я действительно хорошо его знаю. Так вот, до встречи с тобой не было ни одного живущего, которого он назвал бы другом. Товарищем, приятелем — да, но дружба для кардов — святое таинство, а слово «друг» не пустой звук, и кого попало они так не назовут. Так что не спеши обрывать старые связи. Если, конечно, для тебя самого это что-нибудь значит.

Иоллар ненадолго задумался, отставив в сторону недопитый чай.

— А что насчет сестер? — усмехнулся он вдруг. — Или в отличие от друга, сестрой можно назвать первую попавшуюся девчонку?

— Я понимаю, к чему ты клонишь, но…

— Никаких «но». Ты все еще думаешь, что это лишь конспирация? Так вот, поверь мне, это не так. И кто из нас теперь для Эн-Ферро важней, я уже понял.

— Ил, — поморщился лорд Миаллан, — это похоже на лепет обиженного мальчишки.

— Это правда, — отрезал эльмарец. — И никаких обид. Ее Лайс не оставит, а значит, со мной не пойдет. А я в Марони не задержусь.

— Собираешься сбежать из-за нее? — констатировал доктор психологии.

От нее, мысленно поправил Иоллар, сжав губы.

— Ясно. Что у тебя с ней?

— Ничего! — зло бросил парень.

— Уже ничего, — понял идущий. — И ты не придумал ничего лучше, чем смыться на Саатар? Почему бы не попытаться разобраться во всем спокойно, не бросаясь словами и не принимая поспешных решений?

— Знаешь что, доктор Миаллан, — процедил Ил, — кончай меня лечить. Рад был встрече, спасибо за чай, но мне пора.

— Постой, — Гайли тоже поднялся из-за стола. — Куда ты пойдешь? Снова к книжникам?

— А есть другие варианты? Кроме кабака или борделя?

— Есть, — кивнул среброволосый. — Мы оставили часть собственного эскорта в Каэре, так что хороший боец в свите посла лишним не будет. Можешь перебраться в Посольский дом хоть сегодня.

— Ты уполномочен раздавать назначения?

— Я главный советник принца, — скромно представился лорд. — А в придачу — двоюродный дядя. Кэллиан мне не откажет. И тебе будет кстати. Если, конечно, не передумаешь посетить мою родину. Посольство отбывает из Марони на следующей длани. Успеешь повидать Лайса. А там, может быть, изменишь решение. Для твоего же блага на это надеюсь.

— И не надейся. Уеду с вами.

Но идти вслед за саатарцем не спешил.

— Ну что еще не так?

— Это, наверное, уже неважно. — На лице эльмарского принца отобразилась странная смесь смущения и плохо скрываемой злости. — Но ты бы не мог меня просветить, что у твоего племянничка с мо… с Галлой. На всякий случай.

Серебряный Лис взглянул на него с интересом, такого Иоллара он действительно не знал. Первоначальная версия, что мальчишка спутался с названой сестрой друга, а после испугался ответственности и надумал сбежать, рассыпалась в прах. Ревность. Причем вызванная чем-то большим, чем уязвленное самолюбие. Обязательно нужно рассказать Эн-Ферро, пусть разберется, что творится между его подопечными. А сейчас следовало успокоить вспыльчивого юнца — не хватало только разборок в посольстве.

— Ничего, — ответил он. — Просто Кэлл наслушался хвалебных отзывов о Галле и вбил себе в голову, что Лесу необходимо заполучить такую сильную волшебницу. Вот и все.

— И для этого нужно слать ей розы? — не поверил Ил.

— Это было лишь раз. Знак почтения — не более. К тому же я понимаю, что после школы она на Таре не останется, и постарался убедить принца не тратить времени на пустые уговоры. Да и герцог дал ему понять, что такими магами Марони не разбрасывается. У тэра Катара на ее счет свои планы. Тоже несбыточные.

Да уж, подумал про себя Иоллар, Галла умеет заставить строить несбыточные планы.

И все-таки у нее есть кто-то, и если не Кэллиан, то кто? Впрочем, как она сказала, какая разница?

— Мне нужно зайти за сумкой. К вечеру буду в посольстве.

Его называли Кеем Многоруким. Для того, кто не был знаком с этим человеком и видел его впервые, подобное прозвище могло показаться издевкой — у Кея вообще не было рук. Но тот, кто знал о нем достаточно, с именем этим был вполне согласен. У бывшего нуланского вора, лишившегося конечностей по приговору суда, была тысяча рук: на него работали руки рыночных щипачей и домушников, руки менял и скупщиков краденого, руки контрабандистов и наемных убийц. А у него самого была голова. Лысый череп, покрытый десятками уродливых шрамов, скрывал в себе незаурядный мозг организатора. И сейчас этот мозг посылал тревожный сигнал, кричал, вопил: откажись! Откажись, пошли пришедшего к тебе колдуна к хорам, а иначе быть беде! Разве мало того, что ты лишился десятка ребят, которых покромсали в холмах остроухие саатарские выродки? Мало того, что в последующие дни рейды магов и облавы городской стражи избавили тебя еще от тридцати человек? А теперь этот чернокнижник пришел и просит, нет, требует, чтобы ты выделил ему еще троих для очередного темного дельца, а ты только и смог, что спросить: