Дочь Хранителя

— Все в порядке, Лайс, — прошептала она. — Просто скажи ему, пусть уходит.

— Я не уйду, пока мы не поговорим, — заявил предатель упрямо.

— Уходи! — Во рту, раскрывшемся в крике, карду померещились удлинившиеся клыки. — Убирайся!

Не померещились. О небо! Это же трансформация!

— Лучше уйди, Ил, — попросил он по-хорошему, пряча Галлу за своей спиной.

Эльф и сам, кажется, что-то заметил. Но продолжал упорствовать.

— Я хочу только…

— Не нужно. Просто забирай свои вещи и уходи.

— Нет.

— Уйди-и-и! — Крик почти перешел в ультразвук. Ногти на взметнувшейся в сторону Иоллара руке оказались в два раза длиннее и толще.

Клыки. Когти. Что теперь?

— Ил. — Сейчас он почти умолял его. — Уйди. Неужели мало того, что ты уже натворил? Возьми свою сумку и просто уйди! Ты же убьешь ее, придурок!

Последняя фраза возымела действие. Иоллар вынул из шкафа сумку, сгреб в нее разложенные по полкам вещи — на все про все две минуты. Галла судорожно вздрагивала за спиной карда.

— Это так не закончится, — пообещал эльф. — Мы должны поговорить. Слышишь, Дьери? Мы должны поговорить!

Лайс услышал позади себя сдерживаемое рычание.

— Прошу, не сейчас!

Случиться могло все что угодно.

Но не случилось. Лишь только захлопнулась входная дверь, затихли, удаляясь шаги, она разрыдалась. Просто сидела на полу прежняя Галла, с ровными белыми зубками и аккуратно подпиленными ноготками. Сидела и плакала навзрыд, прижимая к груди забытую у дивана лютню.

Галла

Дня сегодня не было. Его отменили. Было утро, разбившее на тысячи осколков ту иллюзию счастья, в которой я жила последние три длани. Был вечер. Поздний вечер, наполнивший сумраком комнаты, сделавший их похожими на мою душу. Дня не было.

— Не нужно.

Взметнувшийся к потолку шар света тут же растаял.

— Лучше свечку зажги.

И не смотри на меня так. Просто поговори со мной. Только не о нем.

— Ты сказал, Дивер уже не Хранитель.

— Да.

— А Кадм?

— Тоже.

— Расскажи.

Голова работала плохо. Из всего, что говорил Лайс, до меня доходил лишь смысл отдельных фраз и разрозненных слов. Но этого хватило.

— Значит, шеф теперь старейшина?

В попытке улыбнуться натянулась и лопнула пересохшая кожа на губе. Выступившая капелька крови оказалась абсолютно безвкусной.

— А остальные драконы, что они?

— О тебе знает только совет. Но с их стороны бояться нечего. По крайней мере, так говорит Рошан.

Бояться нечего. Прятаться не нужно. Можно просто жить.

Только не хочется.

— Он собирается забрать тебя, — продолжил Эн-Ферро. — Можем пойти на Пантэ. Или на Землю твою заглянуть. Сделаешь перерыв в учебе, а потом подберем мирок поспокойней. Как тебе такая идея?

— Никак.

Лайс пересел с кресла ко мне на диван.

— Галчонок, я понимаю, тебе сейчас не до этого. Ты расстроена, не хочешь ни о чем думать…

— Ничего ты не понимаешь. Я давно обо всем подумала. Обучение я закончу на Таре — это мы уже обсуждали.

В последние дни о сбежавшем колдуне и погибших ребятах вспоминалось все реже. А теперь, раз уж ничего другого не осталось…

— Гал?

— Все в порядке, Лайс. Ложиться и умирать я не собираюсь.

— Я хотел поговорить.

— Если о нем, то не надо.

Не сейчас. Потом. Когда я в очередной раз в своей никчемной жизни свыкнусь с мыслью, какая же я все-таки дура. Ведь свыкнусь же. Даже придумаю парочку шуток на этот счет. Когда смеешься сама над собой, становится легче. Хотя бы оттого, что тогда этого не делают другие.

— Не о нем. О тебе. Как ты себя чувствуешь?

— Лайс, ты издеваешься? Я чувствую себя круглой идиоткой!

— Посмотри на меня.

Я взглянула исподлобья.

— Ты помнишь, что было с тобой утром?

Нет, не издевается. Только вот о чем он сейчас пытается говорить, я тоже не понимаю.

— Не помнишь, — сделал он вывод.

— А что было?

— Что-то странное. Ты почти трансформировалась.

— В маленького глупого галчонка? — Только-только затянувшаяся трещинка на губе снова лопнула. На этот раз кровь оказалась соленой, как и положено.

— Нет, — покачал кард головой. — В большого и страшного дракона. Правда ничего не помнишь?

Помню. Но не про дракона.

Эн-Ферро придвинулся ближе, и я, как и сотню раз до этого, уткнулась носом в его плечо. Видимо, слез уже не осталось — в глазах щипало, резало, я жмурилась, терла их кулаком — ни одна слезинка так и не капнула. А кроме слез закончился воздух, дышать стало трудно, невозможно. Что-то давило, душило. Рванула ворот рубашки, распахивая ее едва ли не до груди — толку мало.

— Лайс, я…

— Не нужно. Все хорошо.

И тут же вскочил, как ошпаренный. Взгляд недоуменных, округлившихся глаз перебегал с моего лица куда-то ниже и снова обратно.

— Что… это?

Голос его дрожал, так же, как и указывающий мне не грудь палец.

— Откуда?

Ожерелье. Просто подарок. Видимо, не просто, раз Лайс так занервничал. Еще одна гадость? Ловушка? Пальцы рванулись к застежке.

— Нет, подожди. — Эн-Ферро чуть успокоился. — Не снимай.

Взял меня за руки, присев перед диваном на корточки.

— Когда он тебе его дал?

— Как ты догадался, что это он? — с трудом выговорила я.

— Я уже видел это ожерелье. — Лайс всмотрелся. — Нет, не это. Такое же. А то — то осталось на Эльмаре, Ил так сказал… Эльмар!

Он опять вскочил. Я все так же не понимала ничего, но меня уже трясло мелкой дрожью.

— Когда он звал тебя на Эльмар? До или после того, как подарил это?

— Д-до… — Еще и зубы стучать начали. — Сказал, дело, за день успеем. Я отказалась. Лайс, что происходит? Что-то еще не так?