Дочь Хранителя

— Не так? — Кажется Эн-Ферро трясло не меньше моего. — Все не так, Галчонок! Он объяснил, что это значит?

Я смогла лишь головой помотать.

— Просто дал, и все? — не поверил кард.

— Сказал, подарок. Пока. Да, — вспомнила я, — так и сказал: пока.

— Придурок! — Кулак мужчины с силой обрушился на ни в чем не повинный стол. — Идиот! Я идиот! Галчонок. — Он снова присел у дивана, снова обхватил горячими ладонями мои руки. — Прости меня. Пожалуйста.

Это было так странно. Так неожиданно. И абсолютно непонятно.

— Я всю дорогу от Паленки…

Вот почему он вернулся так рано. Рошан открыл ему проход.

— Я всю дорогу от Паленки думал, зачем он это сделал — отдал Диверу твою кровь. Искал объяснения. Оправдания. Даже нашел, и не одно. А потом увидел вас вместе, и в голове словно перемкнуло. Ил, он же… Я же ему насчет тебя сразу все объяснил. А тут… И я решил, что если ему на просьбы мои наплевать, если он слова мои ни во что не ставит, то и в остальном… Я же не думал…

— Лайс? — Я по-прежнему ничего не понимала, а его сбивчивая речь не вносила ясности.

— Нужно с ним поговорить. Да, он сделал, что сделал, и это трудно понять. Только зла он тебе не желал — это точно.

— Да что такое с этим ожерельем? Почему, стоило тебе его увидеть, как ты тут же изменил свое мнение обо всем произошедшем?

— Это долгая история. Одно скажу: у Ила на этой вещице пунктик, и просто так он бы тебе ее не отдал — пусть это всего лишь копия. Но он эту копию сделал, и сделал для тебя.

— Лайс, я терпеть не могу, когда ты говоришь загадками! Объясни нормально!

— Нормально? — разозлился он вдруг. — Да если нормально, то это не я тебе должен говорить, а он сам! Мальчишка! Ничего как следует сделать не может, даже предложение!

— Что?!

Я, наверное, с ума сошла. И, наверное, от радости.

Но как же тогда все остальное?

— Лайс, — слез-то, оказывается, еще предостаточно, — ты говорил, что по дороге от врат придумал какие-то объяснения его поступку. Скажи, какие?

— Давай мы его самого завтра спросим? — предложил в ответ Эн-Ферро.

— Завтра? — испугалась я. — А как? Как мы его спросим? Вдруг он уехал давным-давно? Вдруг он вообще…

— Кончай паниковать! — приказал строгий и умный старший брат. — Никуда твой Иоллар не денется! Он упрямый, как и ты. Да и уходя, грозился, что без объяснений ты от него не отделаешься. Так что, где бы он ни был, пусть пока там и остается. Посидит, помучается. А завтра, если сам с утра не прибежит, я поеду в Марони и найду его.

— Как?

— Город что, эльфами кишит? Найду, и очень быстро.

— Я с тобой!

— Вот и бросай детишек без присмотра. — Он улыбнулся, но было видно, что в душе все же озабочен случившимся. — Для тебя это так серьезно?

— Угу, — пробормотала я, опуская глаза, но тут же снова посмотрела в упор, спрашивая: — А то, что ты сказал, правда? Насчет предложения?

— Правда, — ответил он, не задумываясь.

— А ожерелье при чем?

— Я же сказал: долгая история. А уже ночь.

— Ну и что? Думаешь, я теперь усну?

— Ладно, — вздохнул он, присаживаясь рядом. — Слушай. Давным-давно Ленир Ваол заключил перемирие с владетелем Сумрачного края Стиаром Т’арэ. Но тот выставил одно непременное условие…

Она все-таки уснула. Было далеко за полночь, и Лайс успел рассказать ей не только об ожерелье Левины Зеол, но и поделиться мыслями насчет того, отчего бы Иоллар мог пойти на сделку с Хранителем. Галла успокоилась, слушала с улыбкой, с этой улыбкой и заснула, прижавшись к его плечу.

Эн-Ферро уложил ее, укрыл одеялом. А после пошел на кухню, вынул из-за шкафа припрятанную бутылку крепчайшей травяной настойки и отпил едва ли не половину прямо из горлышка. Ну и денек выдался! Не приведи небо еще хоть один такой же! А все из-за чего? Из-за глупости. Из-за его собственной глупости, из-за нелепых, лишенных логики поступков Иоллара, из-за скрытности Галлы. Хотя молодежь еще можно понять — там, где все решается сердцем, для разума места нет. А как он мог так оплошать? Хотел поговорить, а в результате едва не убил мальчишку!

Вот ведь как получилось, усмехнулся кард, возвращая бутылку на место. Воспитаннички! Одно смущало: Ил ведь самого главного о ней не знает. А когда узнает, неизвестно, как отреагирует: шутка ли — дочь Хранителя? Хотя, если это то самое, большое и настоящее, остальное уже и неважно…

Наутро насилу заставил Галлу позавтракать — будь ее воля, спросонья вскочила бы на кера и помчалась в Марони.

И у школы осадил:

— Ты куда? Забыла, я через ваш портал не пойду!

— Как же мы его найдем? — Девушка нервно ерзала в седле. — Город большой, куда он пойти мог?

— В гостиницу, — предположил Лайс.

Или в кабак, добавил про себя. Хотя Иоллар и не из тех, кто спешит утопить проблемы в вине, так ведь раньше у него и проблем таких не было.

— В Портовом городе он точно не задержался, — заявил кард уверенно, минуя склады и сворачивая на ведущую в центр дорогу.

Не такой же он дурак, чтобы после ссоры с любимой девушкой бежать прямиком к шлюхам. Это, кажется, уже более поздняя стадия. Нет, определенно гостиница.

Выскочившую на дорогу прямо перед ним девицу даже не заметил. Хорошо, что кер, умница, сам сбавил шаг.

— Тэр Эн-Ферро! — Несостоявшаяся жертва крепко ухватилась за стремя. — Вы меня не помните?

Вообще-то Лайс помнил все и всех. И эту красотку тоже. Только вот отчего она в него вцепилась?

— Доброе утро, Миласа. Случилось что-нибудь?

Ящерка ехавшей позади Галлы поравнялась с ними, и взгляды, которыми обменялись девушки, карду не понравились.

— Лайс, мы спешим, — напомнила помрачневшая сестренка.

— Да, сейчас. Извини, Милли, в другой раз.

— Постойте, тэр Эн-Ферро. — Отцепляться девица не желала. — Я хотела попросить, чтобы вы сидэ Иоллару передали: он у нас в последний раз кошелек оставил. Там денег-то всего серебрушка и пара красненьких. Но кошелек больно хорош. Я его припрятала, чтоб тетушка не отобрала.

Проехавшая уже вперед Галла резко притормозила своего кера:

— Когда забыл?

— Давно, — отмахнулся Лайс. — Поехали.

— А вот и не давно, — подбоченилась гордо Миласа. — На прошлой длани, в ночь на четверик он к нам заходил.

— Милли, ты напутала что-то. Гал, мы ведь спешили?

И по ее лицу понял, что никуда она уже не торопится.

— В ночь на четверик, говоришь?

Обычным зрением Эн-Ферро отметил, как побелели, сжавшись до хруста, ее пальцы, магическим — яркие всполохи силы. На трансформацию это похоже не было, но вот размазать по ближайшей стене дуру Миласу Галла была вполне способна.