Долг

 — Мои ликаны нашли сумку убийцы — он скинул её, пока сбегал из города. Также мои парни, как и несколько ликанов из города, могут подтвердить правдивость моих слов, — серьёзно отозвался рыжий. — Когда меня бросили в темницу, на моих руках была кровь Лорина потому, что я пытался ему помочь. Также я не сбегал, я дождался помощи, если бы я так гнусно поступил, то наверняка попытался бы скрыться. Да и зачем мне это делать? Верховным меня не сделают. Скорее его место займёт Онлен или тот же Ригли, они больше подходят на эту роль.

Ригли, чьё имя второй раз было произнесено, чуть ли не зарычал от злости и негодования.

 — Этого недостаточно, — тут же качнула головой Кара. — Есть что-то весомое?

 — У меня нет мотива, Кара, мне его смерть ни к чему, — пожал плечами мужчина. — И если бы я хотел занять его место, то сделал бы всё куда лучше! А так я его попытался убить и загремел в сырой ящик за это! Это же глупость какая-то! Мне какая выгода?! Да, он силён, он выжил, но если бы нет? Я бы так и сидел в темнице, до власти меня бы не допустили. У меня просто нет мотива.

Трибуны зашумели. Лорин впервые за весь этот недолгий процесс почуял неладное.

Старейшина смотрела на ликана и вспоминала разговор. Вёл он себя слишком нагло, вину свою почти не признавал, но выносить эту тему сейчас будет глупо. Её слово против него — и это бросит тень на её профессионализм. Она была уверена в том, что Бюрт виновен.

 — Пригласите свидетеля, — попросил Тардус.

Под охраной привели… старушку. Бюрта отвели чуть в сторону, а пожилую даму в тёмном платье поставили в центре.

 — Здравствуйте, Анна, — поприветствовал он её и чуть склонил голову из уважения к её возрасту. — Мы все здесь собрались по очень важному поводу. Расскажите старейшинам и всем присутствующим то, что вы видели.

Женщина пару раз сглотнула.

 — Понимаете, я должна признаться, — заговорила она чуть испуганно, чем вызвала нервозность у большей половины зала. — То, что я говорила до этого — не совсем правда.

 — Поясните, пожалуйста, — нахмурилась Кара подозрительно. — Вы утверждали, что видели, как Бюрт сидит над телом Лорина, потом встаёт и быстро куда-то уходит.

Старушка вновь сглотнула.

 — Это правда, но не вся, — закивала она мелко. — Я услышала какие-то крики и пошла на них. Глупо с моей стороны, знаю, но жила я рядом, и какое-то чудное детское любопытство возымело верх над седой головой, и я поковыляла на звуки. То, что я увидела, заставило меня замереть в тех кустах, где я и стояла. Помню, узнала в темноте Лорина и Бюрта. Остальных я не знала. Двое были одеты обычно, и они вместе с… альфами дрались с другими. Чужие. Это были чужие. В тёмных одеждах… думала, что мне духи мерещатся. Я ведь старая уже, в темноте тоже уже всякая чепуха мерещиться может. Они дрались, и в какой-то момент Лорин упал, а они все словно напуганные котята разбежались в разные стороны. Остался только Бюрт. Он сел рядом с ним и… как мне показалось, попытался помочь тому. А потом рыжий вскочил и умчался.

Лорин, слушая это, поднял голову, улыбаясь. «Каков же сукин сын» — подумал он почти восторженно.

 — Почему вы раньше не сказали? — тут же поинтересовалась Кара.

 — Я и сказала, — удивилась бабуля. — Вон ему.

Она указала на старейшину Драга. Тот был невозмутим. Спокойно поднялся и окинул зал непонимающих ликанов.

— Да, Анна рассказала мне правду, и я скрыл её, — кивнул пожилой мужчина. — Но не ради корыстного замысла. Это дело одно из самых громких и серьёзных за последнее время. Если бы женщина рассказала бы это изначально, то, кто знает, стояла бы она тут? Правда утаилась лишь до начала суда, поскольку есть серьёзные основания полагать, что ликаны из соседнего города приложили руку к этому происшествию.

Старейшины заспорили, позабыв про свои же правила. Поднялся гул протестующих, многие исходили на крик, пытаясь донести свою точку зрения, кто-то начал ругаться… Лорин медленно поднялся. Оправил свою рубашку и направился к проходу. Видя это, ликаны начали затихать. Ровное, без лишних эмоций лицо внушало страх и уважение, поэтому зал начал постепенно успокаиваться и остывать.

За Лорином потянулась его стая. Сам же мужчина остановил споры между старейшинами одним своим присутствием. Он просто перешагнул ограду и поднялся к ним на постамент.

 — Лорин, ты знаешь правила, сюда нельзя подниматься… — начала было Кара, но была перебита:

 — Я выступлю в роли свидетеля.

Старейшины, которые несколько секунд назад спорили, замолкли; так же, как и остальные ликаны.

 — Соблюдайте тишину! — словно вспомнив о своих обязанностях, повысил голос Сакир. — Пожалуйста, слово пострадавшему.

Лорин был расслаблен, но лишь его приближённые знали, что это спокойствие очень и очень обманчиво.

 — Я был уверен, что суд — это лишь формальность, но, как оказалось, Бюрт решил устроить спектакль, — вкрадчиво заговорил Верховный. — И я также был уверен в адекватности наших властей, но видимо всему приходит конец.

 — Попрошу без оскорблений, — тут же нахмурился Драг.

 — Я не закончил. Спасибо, — окатил его холодным взглядом мужчина. — Слова Бюрта и слова, простите, плохо видящей старушки — это, разумеется, веский повод отпустить моего бывшего брата по оружию, но позвольте развеять туман, который напустил наш первый оратор. Я — это самый серьёзный аргумент для смертной казни. Я видел своего несостоявшегося убийцу и это был не мифический персонаж, воссозданный в иллюзиях Бюрта, нет, это был он сам.

На самом деле, мне, как и любому другому мужчине, неприятно признавать тот факт, что меня чуть не отправил на тот свет молодой выскочка, но в своё оправдание скажу, что держался я достойно. Сломал бы всем хребты, да вот только не успел. Двое его собачек кинулись с разных сторон, и пока я занимался ими, Бюрт, как последняя крыса, ударил подло из-за спины. Мне эти раны не доставили бы таких хлопот, если бы они не были причинены отравленным клинком. Само нападение — это уже низость, за которую таких, как он, стоило бы лишать языка и члена прилюдно, но травить меня волчьим корнем — это верх трусости. Зачем он это сделал? Я вам отвечу — он знал, что меня так просто не возьмёшь, поэтому и убил меня… женским методом, кровь решил отравить.

Послышались одобрительные возгласы и мужской грубый смех. Стая Лорина стояла у самого постамента, но подниматься не смела, они, словно совы, крутили головой из стороны в сторону, ожидая любого нападения.

 — Ваши слова принимаются, Верховный альфа, — кивнул серьёзно Тардус. — Теперь, думаю, настало время для голосования.

Лорин ощущал победу. Он взглянул на Бюрта, который ничем не показывал свой страх, даже его сердце билось ровно и чётко.

 — Я протестую, — тут же подал голос рыжий.