Долг

Силы начали оставлять меня. Я очень устала бесполезно кряхтеть и упираться, ладони онемели от того, как долго и сильно я била ликана, болело и тело, которое уже успело «познакомиться» с ним. Голову было очень тяжело поворачивать, шея горела так, будто по ней прошлись наждачкой, а моя грудь ныла от грубого обращения. Она у меня и так периодически побаливала, а теперь и вовсе страдала, теперь на очереди был живот.

— Пожалуйста… — зашептала я, начиная хныкать от собственной беспомощности и боли. — Я тебя умоляю… Лорин, хватит…

Я бормотала несвязные вещи, надеясь разжалобить мужчину, заставить его хотя бы поднять голову от моего бедного живота, за который он тоже принялся основательно.

На какое-то время я опустила руки в прямом смысле этого слова. Вздрагивала и всхлипывала, когда методичный осквернитель причинял уже нестерпимую боль. Тогда я начинала чуть ли не за волосы его дёргать, но он всё равно прекращал эту пытку только тогда, когда сам так решал. Казалось, он ничего не чувствует и ничего не слышит. Я была наедине с его Демоном, который завладел его телом, а теперь желал завладеть ещё и моим.

Слёзы катились по лицу от чудовищной обиды, от боли я не плакала, было гадко, но не так, чтобы плакать. Лёжа на кровати, чуть ли не распятая, я вспоминала, как меня зашивали лекари. Как я плакала тогда и как терпела потом. Я выдержу, я смогу.

Ужас начался потом. Лорин никуда не спешил, ночь была длинной, а неизведанных мест на моём теле много. Окончательно протрезвев от боли и самого поступка, я лежала, сжимая кулаки. Пусть, пусть, пусть. Но вдруг его рука перестала «играться» с моей бедной левой грудью и поползла вниз. Я вся буквально задеревенела, когда мои панталоны поползли вниз с левого бедра.

— Не смей, — процедила я. — Только попробуй и я убью тебя, я тебе слово даю…

Он даже не подумал останавливаться. Медленно, будто наслаждаясь моментом, он тянул чёртову ткань вниз, заставляя меня прижимать копчик, что было сил к кровати. Я бы помешала ему руками, но мне было не достать, чтобы дотянуться, надо было хотя бы сесть, а я не могла.

До чего он дотянул панталоны, что резинка впилась мне в правое бедро. Я осознавала, что он намеревается сделать, но не верила, хотя пятки мои уверенно разъехались в сторону, предотвращая снятие моей последней защиты. Колени же в это время я плотно сжимала. Было неудобно, но… я готова была потерпеть такой «дискомфорт».

Этот урод не поленился и подключил вторую руку. Пока я была занята предотвращением своего полного оголения, ликан спустился ниже. Его язык ездил вдоль ткани, с каждым разом пробираясь всё дальше, всё ниже и ниже. Мне было мерзко и щекотно, всё сводило какой-то непонятной судорогой, и я сжимала с такой силой челюсти, что слышался скрип зубов, но эта боль придавала мне злости и сил.

— Нет, Лорин, нет!!! — зарычала я раненым зверем и слёзы градом покатились по моим вискам, а мои руки вновь забили изо всех сил голову и руки омерзительного существа.

Он их стянул. Рывком. Мои расставленные пятки не спасли…

Дальше ничего сложного для этой твари не было. Он недолго целовал мои бёдра, ноги и икры. Я их сжимала изо всех сил, была уверена, что всё обойдётся, что сейчас он остановится, засмеётся и скажет, что я слабачка и трусиха. «Вот сейчас, вот сейчас» — повторяла я про себя снова и снова.

Мои ноги ему удалось раздвинуть без особых усилий. Начал облизывать мою щиколотку с внутренней стороны, поднимаясь выше, туда, где не был ни один мужчина, никогда. Я часто дышала от ужаса и просто всепоглощающего страха. Он же не станет. Нет. Это не Лорин, он обещал мне не делать больно, он обещал!

«Много раз он давал тебя обещания? А сколько он выполнил?» — вдруг заскрежетал голос в моих ушах, выписывая мне оплеуху и приводя в чувства. Я — никто. Точнее я значу много, но не здесь. Тут моей жизни грош цена. А моя честь, возможно, стоит чуть дороже, но эту «стоимость» Лорин может себе позволить. Я всегда знала, кто я и что я из себя представляю. Для отца я была дочь, которая обеспечит его прочными связями с каким-нибудь богатым человеком. Для брата я была маленькая, несмышлёная девочка, которая не хочет делать то, что положено. Лишь для своей матери я была той, кто чаще смотрит на звёзды, чем в зеркало или в свою шкатулку с украшениями. Для неё я была мечтателем, которая хотела и, скорее всего, сумела бы покорить любую вершину, заплыть туда, куда раньше никто не плавал, отыскать то, что давно утеряно и создать то, чего раньше никогда не было. Она в меня верила, слепо и отчаянно. Не смотрела на то, кто я, она просто знала… Знала, что я не отступлю, что сумею стать тем, кем хочу, и не слушать тех, кто будет говорить мне, что это невозможно. Наверное, лишь сейчас, перед лицом не смерти, а именно уничтожения моей личности, моей гордости и чести я осознала, чего хотела всю жизнь. Заветной мечтой был не только побег из отчего дома. Мне хотелось, во что бы то ни стало, вынудить родителей поверить в меня, уверовать в мою историю, понять и принять мой взгляд на жизнь. Я мечтала только об этом. Но… она ушла. Так рано и так стремительно. Оставила меня с глупым слепцом, который не видит мира за пределами города, утопает в грязных интригах и хмельном пиве. Папа просто отрубил мне крылья и вручил их ликану, не человеку; тому, кто живёт совсем по иным правилам и законам, тот, кто не следит за данными обещаниями, тот, кто с лёгкостью отнимает чужую жизнь и спокойно спит с этим. По сути, он поместил мои крылья в ящик и бросил его на дно самого глубокого моря. Они там, теоретически достать их можно, они в сохранности, но… У меня нет никого, кто мог бы мне помочь. Я одна. Стала одинокой после маминого ухода, а это… лишь серьёзное обострение. Не неожиданное, но от этого не менее всепоглощающие и пожирающее всё хорошее.

Я вся дрожала, когда ощущала его противные, но в то же время нежные прикосновения. Сейчас он прекратил причинять мне боль. Почему? Надоело? А может… попыталась приподняться на руках и просто отодвинуться от сумасшедшего, но как только мои ноги зашевелились, хватка тут же усилилась раза в три. Его пальцы с силой врезались в мою кожу, причиняя сильную боль. Губы его были нежны, а прикосновения обжигающе болезненны. Слёзы перестали течь, словно осознавая свою бесполезность. Обида и непонимание прошло. Осталась лишь злость, ненависть и ожидание. Мне не уйти. Сегодня, видимо был тот самый крайний день. И ведь ничего не предвещало беды, я была уверена, что мы пришли к соглашению, наладили отношения… обманул, вечно наивную меня. В который раз мне щёлкают по носу? Только на этот раз мне не доставят неудобства, мне просто сломают его ко всем чертям.

По мере его приближения к тому заветному и запретному месту, ноги мои расставлялись всё шире, и вскоре, когда Лорин замер на несколько секунд, словно… словно задумавшись, я, признаюсь честно, уже не таила надежду на спасение. Лорин растоптал всё окончательно, и он не отступит, не сейчас. Его руки сместились на мои бёдра. Он начал сжимать их, словно массируя. Его горячее и тяжёлое дыхание я ощущала в промежности и это… Это было словно шаг в неизвестность. Я взрослею. Теперь окончательно и бесповоротно, он сделает меня женщиной. Это существо, которое я надеялась… Не спасти, а просто… Не знаю, сделать чуточку лучше? Попытаться сделать его своим… другом. Это не тот, о ком все мы думаем. Не улыбчивый мальчишка, готовый поддержать любую авантюру, нет. Он может быть рогатым, клыкастым, мерзким уродом, но с вами вести себя не так, как со всеми. Относится к вам, как к равной, уважать вашу волю и ваше мнение, стараться находить компромиссы и идти навстречу. Возможно, кто-то скажет, что это описание больше подходит к супругам, но… Какая разница? Чем они отличаются, по сути? Отсутствие близости и всё. Ничего более. Это сложно понять, а пробудить в себе подобное отношение вообще невозможно, но… многие стараются и у них выходит. Я ведь… я попыталась. Хотела покорить эту снежную гору, когда все кричали мне остановиться и бросить начатое. Я не бросала. Не отступала и за это получила пару превосходных рассветов и чудесных закатов в награду, жаль, что мрачных моментов в моём отважном восхождении было слишком много и даже те чудесные и прелестные мгновения триумфа не могут затмить все чудовищные последствия.

И кончик его влажного и «острого» языка касается половых губ. Я тут же прикрываю глаза и, что есть сил, комкаю простынь в кулаках. Цепляюсь за неё, как за ниточку к свободе, а на самом деле это не что иное, как очередная иллюзия. Всё моё израненное и уже осквернённое тело наполняется омерзением и отвращением к тем ощущениями, что пробуждаются от прикосновений ликантропа. Чувствую, как он начинает водить языком вверх-вниз, поднимая новые волны презрения к себе. Ощущая, как Лорин подключает уста и его прикосновения лишаются статуса «осторожные». Язык прорывается к малым губам и орудует уже там, в то время как его руки вновь начинают гладить сверхчувствительную кожу на животе, задевая раны, которые он же мне и оставил.

Эта пытка была долгой. Я успела даже в каком-то роде успокоиться. Прекратила напрягать доведённое до изнеможения своё девичье тело и… расслабилась. Мне ничего не оставалось. Назад уже не повернуть и все его ранние извращения казались мне теперь действительно глупыми играми. Отныне я в высшей лиге, за столом с другими более опытными и матёрыми игроками. Но… не высоковат ли для меня стул и не крупна ли ставка? Вопрос с множеством ответов, но правильный лишь один.

Не знаю, доверился ли мне Лорин или нет, но причинять боль мне своими руками он прекратил… на какое-то время. Не стал терзать ноги и ягодицы, до которых мог дотянуться. Да и не главное это было. Вся промежность горела. Его неправильные ласки отвращали и в то же время начинали дарить какое-то тепло. Оно разливалось по низу живота, и я чувствовала, как слюна ликана текла на постель, ощущала, как его поцелуи становятся влажнее, дольше и… отчаяннее. Иногда он зарывался носом в волосы на лобке и начинал, будто втягивать воздух. Это уже вызывало лёгкие волны страха. Я была уверена, что этот урод может в любой момент превратиться в лохматого волка и сожрать меня, начиная с промежности. Поэтому каждое его прикосновение после паузы вынуждало меня вздрагивать и сжимать кулаки. Почувствовала боль в среднем и безымянном пальце. Чуть сместила руку и поняла в чём причина. Сильно сломала ногти, до самого мяса. Я ведь его не только лупила и толкала, я ещё и царапалась. Не жалея его, не жалея своих рук. Даже чувствовала пару раз, как под ногти что-то забивалось и лишь впоследствии я осознала, что это была кожа этого поганца. Но ему хоть бы хны. Ноль внимания, казалось, ударь я его лопатой по голове, и он не прекратит начатое. Он ненормальный и… возможно, это хорошо. Вдруг, убьёт меня во время этой чёрной ночи? Просто так, оторвётся от моей вагины, вытрет лицо, а потом сломает мне шею. Почему? Не знаю, в Лорине я ошиблась. Очень и очень сильно. Он всегда был кем-то другим, иногда шёл у меня на поводу, даря ложные образы и мысли, а на самом деле всегда был монстром. Простая истина, которая лежала на поверхности, но я в упор её не видела или не хотела видеть, уже не важно.