Долг

— Послушай, я к тебе в душу лезть не собираюсь, — начала я почти серьёзно, лишь редкие приступы печали вмешивались в интонацию, — но я тебя не понимаю, Лорин. Ты хочешь, чтобы мы жили, как соседи, настаиваешь на дружественном общении и сегодня был самый лучший, по истине честный день, когда я впервые позабыла о проблемах и отдалась полностью веселью. Думала, что и ты такого же мнения, но… Вот ты пришёл, чтобы выразить свои опасения по поводу моей искренности. Я тебя не понимаю. Правда. Ты, пожалуйста, определись, хорошо? В один день ты мне доверяешь, а во второй нет. Я не хочу возвращаться к тому, с чего мы начали, но если ты этого желаешь, то я согласна.

Получилось не так, как я планировала. Хотела сказать в дружественной, более щадящей и нежной манере, но вышла почти претензия и… ультиматум. Я реально не хотела, чтобы так вышло, но… Получилось то, что получилось.

— Если ты согласна, то наши чувства разительно отличаются.

Теперь он цепляется к словам?

— Что ты хотел услышать? — удивилась я. — Что если ты «наигрался», то я буду продолжать ждать от тебя нежных взглядов? Отвыкать придётся долго, но у меня есть гордость. Я тебя заставлять не буду.

Только бы это всё в ссору не переросло. Пока мы только говорим, применяя минимум претензий и обиды. Надеюсь, этим и ограничимся.

— Тебя и твою гордость никто не трогает, я просто хочу знать, что ты готова бороться.

Он был серьёзен. Даже слишком. И о чём он? Об отношениях? Ну… я изменилась, теперь я хочу об этом говорить и мне не страшно.

— За что?

Он вдруг как-то резко втянул воздух, и вышло это слегка грубо.

— Вот оно, — вдруг поднялся мужчина и теперь наконец-то повернулся ко мне лицом. — Ты делаешь это специально. Знаешь ответ, но вынуждаешь меня говорить, чтобы я был виноватым и обязанным. Ты мною манипулируешь.

Я изумлённо уставилась в его глаза. В темноте зрачков и ресниц не видела, но взгляд старалась фокусировать в место чуть повыше носа и чуть пониже лба. И он… Кажется, мы всё же ругаемся.

— Виноватым? Обязанным? — я как-то непонимающе начала качать головой. — То есть всё это время ты делал мне одолжение? Отлично, просто замечательно.

Я поняла его точку зрения. Всё это… из-за чувства вины передо мной. Так нагадил, что жить с подобным запахом не было уже сил, вот и решил как-то прибраться. Не потому, что в доме этого делать нельзя, а потому что запах ему не нравился. Опять эгоизм. Я уже губу раскатала, всё размышляла о доверии, о собственном поведении и о шансах… Один чёрт, я была права. Даже весело вдруг стало. Вот и раскрылась тайна. Я — умница, вот только что-то чувствую я себя использованной и убитой.

— Я этого не говорил, — тут же спокойно возразил мужчина, поднимая руку. — Я лишь сказал, что боюсь собственных… — Иди к себе, Лорин, — я его даже не слушала и уже не смотрела в его сторону.

Я завозилась и спустилась вниз, укладывая голову на подушку. Надо ложиться спать. Лучше бы я уснула давным-давно. Может, он бы и передумал. Наивная, знаю.

— Дана, ну, дай мне сказать, — услышала я его тихий и действительно просящий голос. — Я ведь пытаюсь, я хочу, а ты не даёшь мне высказаться… — Я тебя уже поняла, Лорин, — укрываясь покрывалом, я перевернулась на правый бок. — Не нужно оправдываться, вдруг, сболтнёшь чего лишнего — с ума потом сойдёшь.

Я от него отвернулась. По-детски, но по-другому я не могла заставить его уйти. Нет, могла точнее, но это грубости. Я не такая. Он сделал выбор, пусть живёт, как хочет, я ему вредить за это не буду, я же на него не похожа.

Лорин ушёл. Я тут же расслабилась и зарылась лицом в подушку. Вот и всё. Наш маленький карточный домик рухнул. А я так укрепляла его по началу, так старалась… Ладно, переживу, как и всегда.

Заснула я на этот раз быстро. Помню, снилось мне, что я хожу по крыше какого-то дома. Кругом темнота, лишь вдали виднеются огни города. И я хожу туда-сюда, боясь слезать. Подхожу к краю, смотрю вниз, а там ничего. Не знаю, какая высота, есть ли там вообще что-нибудь. И я брожу, глядя на манящие огоньки, жажду спуститься и побежать к ним, а не могу. И это гложет меня, рвёт нервы, а я топчусь и пытаюсь решиться прыгнуть…

— … Дана? — меня кто-то тормошил за предплечье.

Я не сразу проснулась и не поняла во сне ли я ещё или уже нет. Тут так же темно, как и там.

— Лорин? — наконец я узрела ликана, который сидел на корточках возле кровати. — Ты что тут…

Я замолкла, пытаясь проснуться. Темнота-то какая. Сколько прошло? Дай Бог, час. Что он ещё удумал-то? Ночь на дворе!

— Ты мне нравишься, я хочу с тобой провести жизнь, — его рука держала меня за предплечье, а его лицо было неподалёку от моего. — Прости меня, пожалуйста.

Не сразу поняла. Потёрла свободной рукой глаз. Что он сказал? Я сразу же струхнула и потерялась.

— Что? Лорин, мы же всё решили, — наконец начала я приходить в себя и вспоминать. — Не надо извиняться, иди к себе.

Попыталась высвободить руку и ликан отступил. Он, как только почувствовал сопротивление с моей стороны, сразу же убрал свои конечности. Но сидеть рядом на корточках продолжал, поэтому я решила отвернуться.

— Ты меня не поняла, — раздался его голос. — Я хотел сказать, что мне сегодня было слишком хорошо, и я испугался, понимаешь? Подумал, что ты меня успокоишь, скажешь, что я ошибаюсь, и мы с тобой продолжим в том же духе, а ты… неправильно поняла мой настрой.

Я его старалась не слушать, но слушала всё равно. Что опять-то?

— Долго думал над оправданием? — спросила я сухо, желая поскорее заснуть. — И зачем тебе вообще искать какие-то отговорки? Решил и решил, мы оба уже взрослые, в конце концов.

Вообще-то поговорить стоило, но не сейчас. Хочу спать, глаза даже слезятся.

— А я о чём? Зачем мне оправдываться, если я такой плохой? — заговорил он вполне логично. — Мне должно было быть всё равно на тебя и на наши с тобой отношения. Но я тут, я хочу всё сказать, зачем и пришёл к тебе в первый раз.

Вот знаете, заворочались и во мне сомнения. Чего он реально пришёл?

— А может это твой очередной коварный план? — предположила я, ощущая прилив здоровой сонливости. — Ты же стратег…

Зевнула. Смачно так.

— Дана, ну, пожалуйста! — вдруг повысил он голос, и я услышала, как он хлопнул ладонью по моей кровати. — Давай поговорим! Нормально!

От такой настойчивости в данный момент толку было мало. Я бы оценила его желание и рвение, но… Сон есть сон, тут я хочу побыть эгоисткой и выбрать себя. Я уснула с обидой на него, и она никуда не делась, только притупилась, а вот с утра… чую прилив отторжения и тоски по былому.

Решила, что игнорирование будет лучшим моим решением в эту уже по-настоящему длинную ночь.

В сон я погрузилась через несколько минут, когда отпустила мысли и расслабилась. Почему-то не чувствовала за собой вины, как обычно. Я не виновата, я ему открылась, мы провели чудесный день, а он всё испортил. Пожалуйста, нравится — делай, я не буду лезть. Уже как-то поднадоело, знаете ли.

«Что творится в этой серебристой макушке?» — размышляла я, глядя на спящего ликана. Он сидел на полу, а его голова и одна рука лежали на моей кровати. Он тут спал. Всю ночь! Я когда увидела, то не сразу поняла, что проснулась. Думала, что это сон. Перевернулась на бок и уставилась на него. Реально спит. Сидя.