Долина страха

Сканлан вышел из вагона, и Макмердо вновь предался своим мыслям. Наступила ночь, за окном то и дело вспыхивали огни железоплавильных печей, перед которыми мелькали черные тени под ритмичное сопровождение лязга и грохота.

– Это, думаю, похоже на ад, - раздались рядом слова.

Макмердо обернулся и увидел, что один из полицейских проснулся и смотрит в окно на огненную пустыню.

– А я лично думаю, - отозвался второй, - что не похоже на ад, а он самый и есть. И очень будет удивительно, если у адских огней найдутся дьяволы свирепее некоторых наших знакомцев. А вы, молодой человек, приезжий?

– Допустим. И что из того?

– хмуро отозвался Макмердо.

– Только то, мистер, что я бы посоветовал вам осторожнее выбирать себе друзей. На вашем месте я бы не начинал с Майка Сканлана и его компании.

– Какое тебе, черт подери, дело до того, кто мои друзья?
– рявкнул во всю глотку Макмердо, и все в вагоне повернули головы в их сторону, привлеченные завязавшейся перебранкой.
– Разве я обращался к тебе за советом? Я что, похож на простака, которого надо водить за ручку? Подожди, пока тебя спросят, а со мной, клянусь Богом, тебе придется ждать долго.

Он выпятил подбородок и оскалил зубы, словно рассвирепевший пес.

Полицейские, двое добродушных здоровяков, были явно поражены тем, как яростно он огрызнулся в ответ на их попытку завязать разговор.

– Не обижайся, приезжий, - сказал один.
– Это простое предостережение для твоего же блага, ведь ты, по собственному признанию, новый человек в здешних местах.

– Да, в здешних местах я человек новый, но с такими, как вы, хорошо знаком!
– с холодной яростью в голосе прорычал Макмердо.
– Гляжу, вы всюду одинаковы: ко всем суетесь с непрошеными наставлениями.

– Не иначе как мы скоро с тобой встретимся, - с ухмылкой заметил один полицейский.
– Ты, я вижу, не простая птица.

– Да, мне тоже так сдается, - подхватил второй.
– Очень возможно, что нам еще доведется с тобой увидеться.

– Я вас не боюсь, не воображайте!
– крикнул Макмердо.
– Меня зовут Джек Макмердо. Поняли? Если я вам понадоблюсь, найдете меня у Джейкоба Шафтера на Шеридан-стрит в Вермиссе. Я, как видите, от вас не прячусь. Будь то днем или ночью, я всегда готов смотреть вашему брату в глаза, так и знайте!

Среди углекопов послышался ропот сочувствия и восхищения бесстрашием приезжего. А двое полицейских пожали плечами и возобновили разговор между собой.

Через несколько минут поезд подъехал к тускло освещенной платформе, и пассажиры двинулись к выходу; Вермисса была самой крупной станцией на этой линии. Но когда Макмердо, подняв кожаный саквояж, приготовился уже шагнуть во тьму, с ним вдруг заговорил один из углекопов.

– Ну, друг, чтоб мне провалиться, лихо ты разделался с фараонами, - уважительно сказал он.
– Одно удовольствие было тебя послушать. Дай-ка я поднесу твой саквояж и заодно покажу дорогу. Мне по пути, я прохожу мимо Шафтера, идучи домой.

Они спустились с платформы, провожаемые дружными пожеланиями доброй ночи. Макмердо не успел еще ступить на здешнюю землю, как уже сделался в Вермиссе знаменитостью.

Окрестности города были ужасны; но сам город Вермисса производил еще более гнетущее впечатление. Когда едешь по длинной извилистой долине, открываются виды, полные сумрачного величия: высоко вверх взлетают огромные языки пламени, в небе плывут черные клубы дыма, и крутые груды отвалов громоздятся по обе стороны от железнодорожной колеи монументами силе и усердию человека. Город же - воплощение безобразия и убожества. Широкая дорога разбита колесами бессчетных экипажей и превратилась в жуткое месиво из грязного снега. Тротуары узки и неровны. Многочисленные газовые фонари служат лишь для того, чтобы освещать длинный ряд деревянных домишек с выходящими на улицу грязными, захламленными террасками.

Правда, ближе к центру появляются магазины с ярко освещенными витринами, а также салуны и игорные дома, где углекопы спускают свои немалые заработки.

– Вот это Дом Союза, - указал провожатый на один из салунов, вознесшийся почти до уровня солидной гостиницы.
– Здесь хозяином Джек Макгинти.

– А что он за человек?
– спросил Макмердо.

– Ты что же, ничего не знаешь про здешнего босса?

– Откуда же мне знать, когда я, как ты слышал, здесь человек новый?

– Ну, я думал, его имя известно по всей стране. О нем часто писали в газетах.

– По какому поводу?

– Да по поводу тех дел, - ответил его спутник, понизив голос.

– Каких дел?

– Господи боже, мистер, странный же ты человек, не сочти за обиду. В здешних местах ты о других делах не услышишь, как только о «метельщиках».

– О «метельщиках» я, сдается мне, что-то читал в Чикаго. Это банда убийц, верно?

– Тсс! Молчи, не то расстанешься с жизнью, - сдавленным голосом проговорил углекоп, застыв на месте и испуганно глядя на Макмердо.
– У нас тут долго не проживешь, если будешь открыто говорить такие вещи. Многих забили до смерти за меньшие прегрешения.

– Но мне ничего не известно. Я только повторил, что напечатано в газетах.

– Я не говорю, что напечатанное в газетах - неправда.
– Углекоп нервно осмотрелся вокруг, вглядываясь в темноту, словно опасался, что там затаилась опасность.
– Если те, кто лишают людей жизни, - убийцы, то тут их хватает. Но смотри, приезжий, не произнеси в этой связи имени Джека Макгинти. До него доходит каждый шепот, а он не из тех, кто пропустит такое мимо ушей. А вот и дом, который ты искал, стоит в глубине, отступя от улицы. Его владелец, старый Джейкоб Шафтер, слывет в этом городе за честного человека.

– Спасибо, - сказал Макмердо и, пожав новому знакомцу руку, поволок свой саквояж по дорожке, которая вела к крыльцу жилого дома. Остановившись у двери, он громко постучал.

Дверь сразу же открылась, и он увидел совсем не того, кого ожидал. На пороге стояла молодая девушка редкостной красоты. Красота ее была германского типа: белокурые волосы, и в контраст им пара темных бархатных глаз. Она с недоумением взглянула на незнакомого человека и залилась смущенным румянцем. На фоне ярко освещенной прихожей она показалась ему прекраснейшей картиной, какую только довелось ему в жизни видеть, тем более восхитительной в сравнении с окружающим уродством и мраком. Прелестная фиалка, расцветшая на груде черных отвалов, не поразила бы его сильнее. Онемев, он стоял перед нею и хлопал глазами, так что молчание нарушила в конце концов она.

– Я думала, это отец, - проговорила она с милым, еле заметным немецким акцентом.
– Вы к нему? Он ушел в город. Я жду его с минуты на минуту.

Макмердо продолжал восторженно смотреть на нее. Она смешалась и вынуждена была опустить глаза перед этим нахальным посетителем.

– Нет, мисс, - ответил он наконец, - мне не к спеху повидаться с ним. Ваш дом мне рекомендовали как место, где я мог бы поселиться. Я полагал, что он мне подойдет, а теперь убедился, что не ошибся.