Долина страха

– Отпугнуть? Меня?
– Макмердо моментально вспыхнул.

– Да, да, приятель! Его испугаться не стыдно. Это сам Тедди Болдуин.

– И кто же он такой, черт побери?

– Главарь «метельщиков».

– «Метельщиков»? Я уже о них слышал. «Метельщики» то, «метельщики» се, только и разговоров, и всегда вполголоса. Чего вы тут все боитесь? Кто они такие, эти «метельщики»?

Хозяин пансиона понизил голос, как и все, кто говорил об этом страшном обществе.

– «Метельщики», - произнес он, - это и есть Высокий Орден Свободных Работников!

Молодой человек удивленно вздернул брови.

– Но я и сам член этого ордена.

– Ты? Я бы никогда не взял тебя постояльцем, если бы знал это, предложи ты мне хоть сто долларов в неделю.

– Чем плох этот орден? Его цели - помощь ближним и установление доброго товарищества. Так написано в уставе.

– Не знаю, может, где-нибудь еще у него и такие цели, но не здесь.

– А что здесь?

– Здесь это общество убийц, вот что.

Макмердо недоверчиво рассмеялся.

– Как ты можешь это доказать?
– спросил он.

– А чего тут доказывать? Пятьдесят человек убитых - это не доказательство? Как насчет Милмена и Ван-Шорста, и семейства Николсонов, и старика Хайема, и малыша Билли Джеймса, и всех остальных? Доказывай ему. Разве в этой долине есть хоть один мужчина, хоть одна женщина, которые бы этого не знали?

– Послушай, - строго сказал Макмердо, - я требую, чтобы ты взял свои слова обратно, или же приведи серьезные доказательства. Либо то, либо это - прежде чем я выйду отсюда. Поставь себя на мое место. Я новый человек в этом городе. Я состою членом ордена, за которым не знаю ничего худого. Его дела известны в Соединенных Штатах, и это только добрые дела. Я собираюсь вступить в местную ложу, и вдруг ты мне говоришь, что мой орден и тайное общество убийц под названием «Метельщики» - одно и то же. Я жду извинения или же объяснения, мистер Шафтер.

– Могу только повторить то, что и так знают все, мистер. Боссы ордена и боссы «метельщиков» - одни и те же лица. Не угодишь одним, тебя покарают другие. Нам здесь слишком часто приходилось в этом убеждаться.

– Это все разговоры. Мне нужны доказательства!

– Поживешь тут дольше, получишь сколько угодно доказательств. Хотя я забыл, ты же сам из их числа. И скоро сделаешься таким же, как все они. Но придется тебе искать другое жилище, мистер. Я не могу оставить тебя здесь. Хватит с меня того, что один из этих злодеев приходит сюда и ухаживает за моей Этти, и я не осмеливаюсь выставить его вон. Но чтобы еще и жилец у меня такой был?! Так что ты ночуешь у меня последний раз!

Макмердо одновременно получил отказ от пансиона и был отлучен от любимой девушки. В тот же вечер, застав ее в гостиной одну, он сообщил ей горестную новость.

– Твой отец дал мне сроку до завтрашнего утра, - пожаловался он.
– Я бы не стал особенно печалиться, если бы лишился просто комнаты, но дело в том, Этти, что, хотя я знаю тебя только неделю, ты - светоч моей жизни, и жить без тебя я не могу.

– Тише, мистер Макмердо, не говорите так!
– оборвала его девушка.
– Разве я не сказала, что вы опоздали? За меня сватается другой, и если я и не дала ему согласия тут же выйти за него замуж, то и больше ничьего предложения принять не могу.

– А если бы я был первым, Этти, мог бы я рассчитывать?

Этти закрыла лицо ладонями.

– О, если бы только ты был первым!
– всхлипнув, проговорила она.

В тот же миг Макмердо упал перед ней на колени.

– Заклинаю тебя Богом, Этти, ни слова больше об этом!
– воскликнул он.
– Неужели ты хочешь погубить свою и мою жизнь ради того, чтобы выполнить то обещание? Послушай своего сердца, красавица!

И он сжал ее белую руку своими смуглыми ладонями.

– Скажи, что согласна быть моей, и мы вместе отстоим свое право!

– Но не здесь.

– Здесь, здесь!

– Нет, Джек!
– Он уже обнял ее.
– Здесь это невозможно. Ты не можешь увезти меня отсюда?

На минуту на лице его отразилась борьба.

– Нет, дорогая, об этом не может быть и речи.

– Но почему нам нельзя уехать?

– Нет, Этти, я не могу уехать.

– Почему?

– Я никогда не смогу смотреть людям в глаза, если буду чувствовать, что был изгнан. Да и чего нам бояться? Разве мы не свободные люди в свободной стране? Раз ты любишь меня, а я тебя, кто посмеет встать между нами?

– Джек, ты не знаешь. Ты слишком недолго здесь пробыл. Ты не знаешь Болдуина. И Макгинти с его «метельщиками».

– Да, не знаю. Но я не боюсь их!
– ответил Макмердо.
– Мне приходилось жить среди грубых людей, и вместо того, чтобы бояться их, я добивался того, что они боялись меня, всегда, милая моя Этти! Если эти люди, как утверждает твой отец, совершают здесь, в долине, где их отлично знают по именам, преступление за преступлением, почему же никто из них не привлекается к суду? Ответь-ка мне на это, дорогая!

– Да потому, что никто против них не осмеливается свидетельствовать. Ему потом и месяца не прожить. И еще потому, что всегда найдется кто-нибудь, кто будет утверждать, что обвиняемый в это время находился за тридевять земель от места преступления. Неужели ты об этом не читал, Джек? Я думала, про здешнее положение пишут все газеты Америки.

– Кое-что читал, не спорю. Но думал, это просто так, больше сочиняют. Может, у этих людей есть причина для таких действий? Может, они - жертвы несправедливости и не имеют другого способа постоять за себя?

– Ради бога, Джек, я не могу это слышать! Точно так говорит и он.

– Болдуин? Он именно так рассуждает?

– Да. И потому он мне так отвратителен. Ах, Джек, теперь я могу сказать тебе правду. Я его терпеть не могу, но и боюсь. Боюсь за себя, а еще больше за отца. Знаю, с нами случится большая беда, вздумай я отказать ему. Вот почему я стараюсь держать его на отдалении полуобещаниями. Но если бы ты согласился уехать со мной отсюда, мы бы захватили с собой отца и жили бы до скончания века свободные от власти этих дурных людей.