Долина страха

Подняли руки несколько парней. Мастер ложи оглядел всех, одобрительно ухмыляясь.

– Ты пойдешь, Тигр Кормак. Если управишься так же ловко, как прошлый раз, будешь молодцом. И ты, Уилсон.

– У меня нет револьвера, - пожаловался доброволец, совсем еще зеленый юнец.

– Это твой первый выход, верно? Рано или поздно каждому надо принять крещение кровью. Славное будет начало. Ну а револьвер тебя дожидается. На место вам следует явиться в понедельник, времени будет достаточно. А по возвращении вас ждет самый горячий прием.

– А вознаграждение на этот раз полагается?
– спросил Кормак, темнолицый, грубый парень, получивший за зверский нрав прозвище Тигр.

– Вознаграждение ни при чем, - ответил Макгинти.
– Это дело чести, и, может быть, когда вернешься, на дне общего ящика найдется несколько лишних долларов.

– А в чем он виновен, этот человек?
– задал вопрос юный Уилсон.

– Ну, это уж не твоего ума дело - интересоваться, в чем он виновен. Его приговорили в 249-й ложе. А нас это не касается. От нас, раз они просят, требуется только привести приговор в исполнение. И кстати сказать, на той неделе к нам прибудут двое из мертонской ложи, чтобы обделать одно дельце в наших местах.

– Кто такие?
– поинтересовался один из присутствующих.

– Лучше не знать. Кто ничего не знает, тот и показать ничего не сможет, и никакого вреда из этого не произойдет. Но люди они надежные и работу, коли берутся, делают чисто.

– Давно пора!
– воскликнул Тед Болдуин.
– Тут народ совсем от рук отбился. Вот только на прошлой неделе десятник Блейкер рассчитал троих наших людей. Он давно напрашивается и теперь получит по заслугам.

– Получит - что?
– шепотом осведомился у соседа Макмердо.

– Как что? Заряд дроби!
– расхохотался тот.
– Нравятся тебе, брат, наши методы?

Криминальная душа Макмердо уже прониклась духом этого подлого сборища, членом которого он теперь стал.

– Нравятся вполне, - ответил он.
– Подходящие методы для человека с характером.

Кое-кто из сидевших поблизости, услышав эти слова, громко выразил одобрение.

– В чем дело?
– крикнул черногривый мастер ложи с другого конца стола.

– Да вот, наш новый брат, сэр, одобряет наши методы.

Макмердо тут же вскочил и провозгласил:

– Хочу сказать, достопочтенный мастер, если потребуется исполнитель, я почел бы за честь быть избранным для дела!

Все радостно загудели.

– Выдвигаю предложение, - произнес сидевший рядом с председателем секретарь Харрауэй, похожий на сивобородого стервятника, - чтобы брат Макмердо повременил, покуда ложа не сочтет нужным прибегнуть к его услугам.

– Ну да, я это и говорю: отдаю себя в ваши руки, - отозвался Макмердо.

– Твой срок придет, брат, - сказал ему председатель.
– Мы взяли тебя на заметку как добровольца и верим, что ты еще отличишься в наших краях. У нас тут есть одно небольшое дельце, и ты можешь принять в нем участие, коль будет охота.

– Я лучше подожду чего-нибудь посерьезнее.

– Ну, все равно, можешь прийти к ночи, посмотришь своими глазами, за что мы стоим. Об этом позже. А пока, - он заглянул в повестку дня, - собрание еще должно обсудить два или три пункта. Во-первых, вопрос к казначею: что у нас на банковском счете? Надо назначить пенсию вдове Карнауэя. Он погиб, выполняя работу для ложи, и наша обязанность позаботиться о том, чтобы вдова не испытывала нужды.

– Джим получил пулю в лоб месяц назад при попытке убить Честера Уилкокса в поселке Марли-Крик, - пояснил Макмердо сосед.

– В настоящее время на счете сумма немалая, - доложил казначей, заглядывая в банковскую книжку.
– Фирмы не скупились на взносы. «Макс Линдер и Ко» выплатили пять сотен за то, чтобы их оставили в покое. «Братья Уокеры» прислали сотню, но я взял на себя смелость вернуть ее назад и потребовать пятьсот. Если до среды ответа не будет, у них может выйти из строя подъемный механизм. В прошлом году нам пришлось спалить их дробилку, чтобы они заговорили по-другому. Внесла ежегодный взнос Западная угольная компания. Так что у нас на руках сейчас достаточно, чтобы расплатиться по всем обязательствам.

– А как насчет Арчи Суиндона?
– спросил кто-то.

– Этот продал дело и покинул наши края. Оставил записку, старая скотина, что лучше свободным мести улицы в Нью-Йорке, чем владеть шахтой под властью банды вымогателей. Пусть благодарит Бога, что успел смыться, прежде чем мы получили эту записку. Надо думать, в эту долину он больше носа не сунет.

С противоположного председательскому конца стола поднялся пожилой бритый мужчина с добрым лицом и широким лбом.

– Мистер казначей, - обратился он к докладчику, - можно спросить? Кто приобрел собственность этого человека, которого мы заставили покинуть здешние места?

– Да, брат Моррис. Она была куплена Железнодорожной компанией штата и графства Мертон.

– А кто купил шахты Тодмена и шахты Ли, попавшие на рынок таким же образом в прошлом году?

– Та же компания, брат Моррис.

– А кем приобретены чугуноплавильные заводы Мэнсона, Шумана, Ван Деера и Атвуда, которые тоже были вынуждены закрыть свои предприятия в последние годы?

– Эти заводы были скуплены Вест-Гилмертонской компанией «Дженерал Майнинг компани».

– Я не понимаю, брат Моррис, - вмешался председатель, - какое нам дело, кто их купил, ведь из здешних краев они их не вывезут?

– Со всем моим уважением позвольте заметить, досточтимый мастер ложи, думаю, для нас это имеет большое значение. Вот уже десять долгих лет мы постепенно выживаем отсюда мелких предпринимателей. И каков результат? Их сменяют крупные компании, вроде Железнодорожной или «Дженерал айрон», чьи директора живут в Нью-Йорке или Филадельфии и недоступны нашим угрозам. Мы, правда, можем собирать дань с местных управляющих, но это приведет только к тому, что их отзовут и взамен пришлют других. Кроме того, мы ставим себя в опасное положение. Люди маленькие не могут причинить нам вреда, у них нет на это ни денег, ни влияния. Если мы не будем выдаивать их досуха, они останутся в нашей власти. Но стоит этим компаниям-гигантам раскусить, что мы мешаем им получать законные доходы, и они не пожалеют ни денег, ни усилий, чтобы выследить нас и привлечь к суду.

После этой зловещей речи за столом воцарилась тишина, собравшиеся испуганно переглядывались. Члены ложи ощущали себя такими всемогущими и неуязвимыми, что мысль о возможной расплате просто не приходила им в голову. Теперь же похолодели все, включая самых безрассудных.

– Мое мнение, - продолжал оратор, - нам следует уменьшить давление на малых предпринимателей, ибо в тот день, когда будет изгнан последний из них, могуществу нашей организации придет конец.