Дорогой плотин

— Ты, можно подумать, видал? — буркнул Андрей.

— Не видал, — кивнул Иван. — Но зато слышал много. Возьмём палаточку, сосисок пожарим!

— Сосисок это хорошо, я — за! — пробасил тут Юрик, незаметно появившийся рядом. — Когда начинаем?

— Да вот, Ванька предлагает экскурсию заделать. Бахчисарай, Бельбек. И это… — Андрей встретился с округлёнными глазами Ивана и осёкся. — И разнообразим отдых. Винцо там опять же, говорят, знатное.

— О! Так, конечно, едем! А чего, с ночёвкой?

— Ага, палатки возьмём.

— Вот палатки, это, конечно, лишнее, — засомневался Юрик. — А без них никак нельзя?

— Юр, да одну ночку потерпишь, а?

— Я-то потерплю, мне что сделается? Я за Лену переживаю.

— Ой, переживает он! — Лена тоже была уже рядом. — Я вроде никогда против палаток не была.

— Харэ Ленкой прикрываться, — подмигнул Юрику Иван. Он понял, что всё складывается, и настроение его улучшилось.

— И каков же план?

— Смотрите. Я так придумал. На тролике до Ялты. Чтобы просто не уродоваться по дороге, до перевала на попутке. А там уж пешочком, по тропам. Карту я надыбал. Ну, и опять же, если что, дороги там есть, подбросят. У нас на когда билеты?

— На пятнадцатое.

— Вот, значит, дней пять в запасе есть.

— Не сидится тебе, — вздохнула Ольга Митрофанова. Теперь вся компания была в сборе.

— Так я никого не тащу, — раздражённо буркнул Иван. — Думал, надоело тут сидеть.

— Уж, конечно, о нашем развлечении только и думаешь, — заметила Татьяна, испытующе глядя на него. Иван лишь гневно зыркнул в ответ, ничего не ответил.

— Да ладно, так и быть, я согласен. Опять же в деревнях вино разливное. А здесь только заводская бурда, — сглотнул слюну Юрик. Он и определил согласие всей компании на мини поход.

После памятного всем им путешествия в будущее (хотя некоторые его стремились забыть — Юрик просто зеленел, когда напоминали ему те приключения; книжки из будущего он выбросил довольно скоро) ребята сдружились, и шипиловская тройка обрасла теперь «городскими» друзьями. И каникулы они тоже проводили вместе. В общем, схожие в своих стремлениях, они легко находили общий язык, а противоречия были легко разрешимы, отчего и ссоры были редки.

— Значит, Юр, сходи сегодня к завхозу и выпроси нам харчей.

— А чего и сколько брать?

— Бери всё, что есть. Он лишнего не даст. А если даст, уж посмотрим, чего не поместится. Палатки я у Гошана возьму. Спальники у него же. Чего ещё?

— Сапоги не хочешь взять? — едко спросила Таня. Она не переставала цепляться к Ивану, так как все эти его идеи исправить будущее надоели ей хуже горькой редьки. Сколько они спорили на эту тему, бывали и ссоры, но отвадить его от навязчивых мыслей она не могла. Как не мог и он «обратить» её в свою «веру». Переходы, состоявшиеся и желанные, стали вечной полосой препятствий между двумя взрослыми, в общем, уже людьми. Их любовь ломаной прямой тянулась через года, но ничего не менялось. Взаимное влечение никак не превращалось в те отношения между мужчиной и женщиной, которые были бы понятны окружающим. Вроде как дружба, а на других мужчин и женщин не глядят, только на друг друга. Даже близкие друзья не смогли бы с уверенностью сказать, были ли случаи между ними, прости Господи, плотской любви. Запутанная кривая вела их, они и не сопротивлялись. Иван не раз пытался форсировать события, да вечно сворачивал в сторону… Таня, иногда хоть и глядела с укором, но всё же понимающе ждала. Они были хоть уже и не детьми, но ещё в том нежном возрасте, когда события торопишь, но не расстраиваешься, если вдруг ещё надо подождать. Жизненный поток заполнял пустоты, не давая закисать в каких-нибудь там меланхолиях, или, тем паче, в депрессиях.

Но вот за разговоры про будущее Ивану попадало. Даже Андрей, порой, утомлялся от метаний друга. Ивана же поражал фатализм друзей. Как так, вот они же вместе видели полную разруху и безысходность, которая ожидает их в полном объёме — и они палец о палец не хотят ударить, чтобы что-то изменить. «А что менять? Мы даже не знаем, что к этому привело. Вроде всё правильно делаем», — пожимали они устало плечами на его домогательства. Он размахивал руками, призывал не сидеть, сложа руки, бегал по ближайшим плотинам, стремясь сделать переход. Но после коллективного путешествия — как отрезало. Не получалось. Иван голову сломал, что не так и когда можно, а когда нельзя. Завёл тетрадь, свёл воедино все результативные попытки. Пытался найти логику и закономерность. Крутил даты и так, и сяк. Сопоставлял погоду и географические координаты. Всё выходило путано и надумано.

Единственно, что всегда предшествовало переходам — его внутренняя уверенность, что вот надо, вынь да положь! Он хорошо помнил детские ощущения, отчётливо сравнивая их с уже студенческим внутренним состоянием. Вдруг начинает зудеть, сны опять же. Так, как сейчас.

И вот больше не случалось. Он мозгом себя тянул по этим плотинам, веером пытаясь найти ту лазейку, в которую можно просочиться. Но калитка казалось плотно запертой. И вот, в прошлом году в Крыму он почувствовал некоторое шевеление. Сразу навострил уши, начал шарить по пространству таврическому — но с плотинами тут было не густо, и он не успел в тот раз. Сейчас же он подготовился более основательно и лишь выжидал, чтобы не отпугнуть друзей — ему требовался коллектив. Он не знал, зачем. Но точно знал — переход он должен делать в компании.

Отчего он руки сейчас и потирал — первый шаг удался на славу. Дальше он уже плохо представлял, как затащить друзей на Счастливенское водохранилище. Но, думал Иван, серьёзных препятствий к этому не должно было быть. Андрей с Таней он, казалось (ему так казалось, совсем не им) уже уговорил. А остальные слишком слабы в географии, чтобы заподозрить по кривизне их маршрута что-нибудь неладное.

— Ребят, выход тогда в шесть завтра, — предупредил Иван.

— Во сколько?! — воскликнул Юрик.

— Ну, а чего? Ляжете пораньше, а нам много надо успеть.

— Не, ну чего это за спартанство такое? Я на отдыхе, в конце концов! У меня впереди сложная преддипломная практика, потом сам диплом. А тут меня упахать хотят. Несогласный я! — Юрик упёрся.

— Хорошо, в семь. Пойдёт?

— Это тоже, конечно, варварство. Заметь, Иван, иду навстречу твоему энтузиазму, — Юрик поднял палец вверх, намекая на обычное Иваново упрямство и нежелание компромиссов.

— Так я ж ценю! — улыбнулся Иван, пропуская намёки. — Тогда решено.

— Вечно с вами спокойно не отдохнёшь, — пробурчала Орехова. Но это было показное. Она как раз и прилипла к ним из-за вечной «движухи», как она говорила. Андрея, изводила она, конечно, страшно! Но, похоже, его это и цепляло больше всего. Нет, конечно, она была хорошей девчонкой, но вот эта внешняя вредность… Хотя близкие уже давно привыкли и внимания не обращали.

А уж Ленка была тише воды, ниже травы. Её любили все безоговорочно. Из всей компании она была самым покладистыми и миролюбивым человеком. Она была главной скрепой, если вдруг случались какие разногласия. Главный парламентёр, за что и ценили её. Юрик за ней был как за горой. Большой ребёнок, талантливый ум, но слабоват на мужицкий стержень, он бы без неё совсем пропал.

2

Чуть разбавленные рассветом утренние сумерки затрещали будильником Ивана. Было ещё только шесть часов, и Юрик полусонно забурчал:

— Изверг, — и накрылся подушкой.

— Да спи-спи. Через час только вас буду будить, спите.

— А куда ты? — Андрей приподнялся, хотел, было, вставать вслед за другом.

— Да есть ещё дело одно.

— А, ты бегать, — Андрей отвалился обратно на кровать.

Иван зашнуровал кеды, выскочил из блока. Пахнуло свежестью. «Всё-таки чувствуется, что уже не лето. Прохлада заметная с утра», — он улыбнулся. Неподалёку скрипнула дверца — потягиваясь, на свет из соседнего блока вылезла Татьяна. Тоже в спортивной форме. Даже со сна она была удивительна привлекательна. Иван, прищурившись, поглядывал на её кошачьи шорохи.