Дорогой плотин

— И чего, ребятам тоже уже надоело? — нахмурился Иван.

— Ваньк, да не слушай его! Нормально всё. Сейчас посидим, перекусим немного, да пойдём дальше, — махнула рукой Ольга. — Чего ты, Юрика не знаешь, что ли?

Лена улыбнулась как бы в подтверждение.

— Юр, чего ты нашего предводителя расстраиваешь? Договорились же изначально, чего теперь на попятную?

— О, зароптали, угнетённые. Предводителя, значит, расстраивать нельзя, а меня — пожалуйста. Ладно, чёрт с вами, — Юрик откинулся на лежанку.

— Не бухти, иди лучше к «столу», — позвала Татьяна. — Ребят, давайте есть.

Юрик, якобы нехотя, придвинулся поближе для поглощения пищи. Аппетит у всех был на уровне, снедь поглощали молча, наслаждаясь. Юрик повеселел.

— Вот ведь воистину — хлеба и зрелищ, и народ готов, не ропщет, — сам себе засмеялся.

— Наш народ надо занимать делом, одними зрелищами сыт не будешь. Это для варваров, может, сгодится, не для русского человека, — Иван обтёр жирные пальцы о голую ногу.

— Начинается! Давайте горбатиться без продыху теперь. Так, что ли? — возразил Юрик.

— Действительно, Вань. Получается, что рабы счастливы, что ли? — влезла и Татьяна.

— Чего ж вы так коверкаете слова-то мои! — Иван покачал головой. — Дело нужно общее, чтобы желание было тоже общее. Сделать хорошо, качественно. Цель ясная. Все вкладывают кусочек, чтобы сотворить что-то большое.

— Так тебе и говорят, что под такую цель рабов и сгоняли. Только сейчас как можно делать — или деньгами поманить, или пропагандой какой.

— Ладно, пойдёмте дальше, чего рассиживаться, — Иван не стал отвечать, начал собираться.

Всех, правда, расслабило это уютное сидение. Ветерок овевал, ручеёк журчал, голод не теребил, мухи не кусали. Мир и покой. Но Иван подгонял, не давал расслабиться. Кроме Юрика особо никто и не ворчал — надо, так надо. Вскоре и тронулись. Иван сверился с картой, наметил азимут и зашагал, не оглядываясь. Народ потянулся за ним.

Шли, переваривали, некоторое время молчали. Как всегда не молчалось Юрику.

— Всё-таки что-то мазохистское есть в нас, в русских, — закряхтел он. — Вечно приключения сами себе придумываем. Вот скажи мне, Иван, знаток наших корней. Из Европы мы сюда пришли?

— Ты имеешь ввиду славянские племена?

— Да, да, вот их и имею ввиду.

— С Карпат пришли. А туда, по всей видимости, с Балкан и современной Германии.

— Ага, хорошо, — Юрик будто копал яму уступами. — А климат в тех местах, вот он какой?

— Климат, как климат. На Балканах жаркое сухое лето, мягкая бесснежная, по сути, зима — что называется, средиземноморский климат, в общем. Карпаты — там зима снежная бывает, с морозами. Горы, всё-таки, какие-никакие.

— С морозами, так. А если с климатом центра европейской территории сравнить, а?

— Ну, посуровее у нас, конечно. Там в марте весна уже, а у нас это зимний месяц ещё вполне. Безморозный период опять же там больше. У нас холоднее, короче говоря.

— Вот! Вот! — торжествующе поднял палец Юрик. — Какого лешего, спрашивается, нас… ну, наших предков, сюда понесло?! Глухомань, леса дикие! Холодрын! Мазохизм, я ж говорю.

— А потом ещё и в Сибирь, — поддала жару Татьяна.

Юрик махнул рукой:

— Про Сибирь я уж, вообще, молчу. Чего в тепле не сиделось?

Иван шёл вперёд, на лице светилась непонятная улыбка.

— Да, Юр, непонятно, казалось бы, всё это. Я тоже размышлял, пытался в книгах ответ найти. Самое гнусное, когда, знаешь, какие ответы некоторые дают?

— Ну-ка?

— Глядят на эту тему в том разрезе, что, мол, слабейших с насиженных, тёплых мест выдавили, они и пошли, куда глаза глядят.

— Так, так, — Юрик заинтересовался.

— Не стыкуется. Шлейфом везде славяне оставались, ни откуда не вытесняясь. Не было таких вот войн или набегов, от которых они бы стремились сбежать.

— А как же тогда?

— А так, что наиболее энергичные, которым до всего дело было, пошли новые земли осваивать. И вот, освоили же! Да, для проживания в более холодном климате, недружелюбных ландшафтах (легко ли было передвигаться по чащам непролазным? Только по рекам и ходили) сил побольше нужно. Вот поэтому сильные сюда и пришли, слабые не стремились, или погибали, не выживали, не доходили. А тут нужно было извернуться, чтобы выжить. Но выживали здесь и до нас — финно-угры всякие, мурманы. А по Сибири и ещё больше народу всякого шаталось. Но как выживали? Мелкими сообществами, по чумам и землянкам, собирательством, да охотой-рыболовством. Тихо-мирно, лишь иногда перебазируясь, чтобы не мешать друг друг. А наши ввернулись, и развили бурную деятельность, так, что в европах быстро забеспокоились, начали сюда отряды засылать, притихнув только на времена ига. И то, ледовое побоище было подлое ещё во времена татаро-монголов. А! И, заметь, экспансию свою славяне без угнетения местных народов проводили. Ну, так, меж собой, конечно, зарубались. Было дело. Но главная моя мысль такая, что от большой воли и энергии, внутреннего стержня эдакого, в такие неблагодарные, казалось бы, края занесло.

— Ну, в общем, как я говорил — чистой воды мазохизм.

— Вот заладил, — в досаде махнул Иван рукой.

— А я поняла, куда Юрик клонит, — вступила Таня. — Юрик хочет покоя, он не хочет героических усилий. Не хочет славы и результатов титанического труда, так?

— Да-да! И шезлонг, — заурчал Юрик.

— Вот, видишь, шезлонг. Только знаешь, Юр, у меня вопрос всё равно появился.

— Вот и хорошо, а то кажется, что мы вдвоём с Иваном тут идём.

— А шезлонг кто для тебя сделает, если все разлягутся в тепле? И как места для пяти миллиардов в тепле найти?

— Гм, — Юрик почесал задумчиво голову, — ну, придумаем, чего-нибудь. Всё-таки технический прогресс же не стои?т на месте.

— То есть, прямого ответа у тебя нет, а в шезлонге ты полежать хочешь?

— Ой, утомили вы меня совсем! Идите, давайте! — Юрик запутался, от этого и рассердился.

— Сдулся гедонист наш, — хихикнула Ольга. — Вань, а скоро этот каньон твой? Я не из-за шезлонга, я чтобы представлять просто.

— Да не, километра три всего по прямой. Другое дело, что тут небольшие перевальчики.

— А, ну подходяще. Часа два, не больше, наверное?

— Примерно. Расчётное время четыре-пять пополудни.

Солнце отвалилось от зенита, в лощинах появились заметные тени, из которых сквозило свежестью. Девственная поросль уже немного приелась, да и усталость начала подтачивать моральные силы. Наметилось небольшое раздражение, когда пришлось продираться через очередной завал на подъёме в гору.

— Черт бы подрал эти деревья! — не сдержалась Ольга. — Иван, нет ли в обход тропинки?