Доспехи Крестоносца

– Откуда ты так много знаешь о гоблинах и их тактике?
– удивился Таниэль.

– В Университете отводят много времени, рассказывая о наших потенциальных противниках. Как с кем бороться, у кого какие слабые и сильные стороны, чем привлечь и откупиться. Много чего.

– Тогда почему Император не прикажет послать пару легионов на восток? Пусть охраняют перевалы.

– Думаешь, ты первый додумался до подобного?
– хмыкнул Вэнинг.
– Перевалы охраняют на славу. Да и гарнизонов на востоке хватает. Вот только несколько но: перевалов много, все не перекроешь и за всеми не уследишь. И как я уже говорил, гоблины предпочитают тактику партизан. Попробуй отыскать такой отряд после налета на деревню. А охранять каждую деревушку, так воинов не напасешься. Не ослаблять же прочие границы, переводя на восток новые силы. Поверь, наши соседи только подобного и дожидаются, чтобы проверить Империю на зуб. Что же касается воинов, то края патрулируют конные разъезды. Однако всех не убережешь.

– А чем сражаются гоблины?
– рассказ Оливера сильно заинтересовал Таниэля. К тому же за историями время протекало значительно быстрей, чем поездка в молчании.

– По своей сути гоблины не обладают урожайными землями. Плохо у них и с любым ремеслом, кроме разве что военного. Кузнецов среди их племен нет. Поэтому если гоблины и носят доспехи, то они сделаны из костей павших сородичей и побежденных врагов. Вместо шлемов дикари носят черепа животных, реже людей и других рас. Что касается предпочтения в оружии, то здесь гоблины отдают дать дубинам, копьям и мечам. Хорошие стрелки тоже не редкость. Ну и шаманы. Последние доставляют хлопот больше всех. А еще гоблины весьма шустрые и ловкие, и обладают острыми когтями и клыками. Но латникам они не по зубам. Поэтому и нападают по большей части на мирных крестьян, зная, что те не смогут дат отпор.

– Значит воины они слабые, - сделал вывод Таниэль. Воин расслабился. Если они и встретятся с этими тварями, то ему найдется, чем обломать бестиям клыки.

– Слабые, но хитрые и подлые. Так что остерегаться их стоит даже хорошим мечникам. И не стоит вступать в бой в одиночку. Как правило, подобная храбрость оканчивается не самым приятным образом для рыцарей.
– Остерег Таниэля Оливер, заметив поменявшийся настрой в поведении воина.

Таниэль кивнул, дав понять, что предосторожность мага принял к сведению. А сам отменил, что не лишним будет облачиться на следующем привале в доспехи.

Уж слишком не хотелось погибнуть от крючковатых лап низкорослых, подлых созданий. Если Вэнт и собирался в нескором будущем погибнуть, то красиво и героически. В каком-нибудь бою во славу Империи, защитив, к примеру, жизнь Императора. Но уж точно не от шальной стрелы, выпущенной из мрака.

Погода стремительно портилась, застав мужчин в пути. От белоснежных пушистых облаков и разлитой лазури не осталось ни следа. Проступившие ближе к полудню тучи, все нарастали, затягивали небеса, вбирая в себя серую хмарь. Чувствуя ненастье, заволновались лошади. Тревога передалась и всадникам, когда светлый день стремительно стал вечереть.

Позади мужчин небосклон уже представлял сплошную сизую преграду. Ударил ветер, поднимая столпы пыли и песка. А затем с небес на мужчин упали первые тугие капли, неожиданно холодные и тяжелые. Вслед за ними сверкнула ярко молния, а последовавший раскат грома, сотряс землю, заставив лошадей испуганно заржать попятиться. И тут дождь обрушился на путников сплошной стеной, отгородив мужчин от всего мира серой завесой.

– Чертова погода!
– кричал Вэнинг, надеясь, что его услышат.
– Нужно найти укрытие!

Слева от мага заворчал Таниэль, но ветер исказил слова, лишая смысла. Воин, нахохлившись, укутался в плащ. Однако при таком ливне даже он ничем не мог помочь. Обычно сильный ливень быстро стихает. Но этот, судя по всему, зачастил надолго.

Небеса разверзлись, посылая новые порции, хлынувшие как из ведра. Мир будто спятил, грозя затопить все вокруг. Грозовой фронт нарастал, ветер усилился еще больше. Закручивая струи, он атаковал со всех сторон, беспощадно хлеща по лицу плетью. Оглушающе разрывались раскаты грома, грозя разверзнуть земную плоть. Всполохи ветвистых молний растекались по горизонту юркими змеями, играя с путниками в перемигивание.

Вспышка. Новые яркие змейки устремляются по небосклону. Мрак пропадает, заливая мир на краткий миг ослепительным светом. Появляются деревья и дорога. А затем сотрясший землю очередной раскат обрушивает на землю тьму. И вновь не видно ничего в пределах вытянутой руки. Разве что темные контуры туч, ползущих хищно по небу. Свинцовые тучи будто опустились, желая раздавить сопротивляющихся ее воле букашек. От их давления мужчины даже пригнули спины, словно небеса и, правда, могли коснуться их плеч. Казалось, протяни руку, и ты коснешься серой хмари.

Мужчины продолжали двигаться, напоминая корабль, попавший в сердце бури и раздираемый на части свирепыми волнами. Они не знали куда движутся, несомые ветром, искренне полагаясь на интуицию вымотавшихся лошадей. Брат Бризнер молился Девяти, прося помощи и приюта.

Спустя два часа ничего не изменилось. Непогода продолжала свирепствовать. Сквозь порывы ветра слышались стоны деревьев, вокруг почти ослепших мужчин носились неясные тени. А дорога уже давно превратилась в маленькую речушку. Ее поток шуршал поблизости.

Защитный щит Оливера помог хоть немного восстановить утраченные силы, однако маг не слыл всемогущим. Вэнингу удалось продержать заклинание почти с час. Затем же маг едва не отключился от накатившей боли. Грудь сжала тисками, а из ушей и носа потекла теплая кровь. В холодном прикосновении ливня ее теплоты чувствовалась особенно сильно.

Кто именно помог выбраться им из этого ада, было не важно. Возможно, в самом деле, над путниками смилостивились боги, устав наблюдать за страданиями, или инстинкт привел вымотанных лошадей к жилищу.

Спустя еще полчаса очередная вспышка света озарила округу. Перед путниками вынырнул из мрака силуэт покосившегося дома. Обрадовавшиеся безмерно мужчины ринулись к нему, но дом испарился как призрак, слившись с мраком. Новой вспышки все дожидались с замиранием сердца. А когда она вспыхнула, странники осознали, что их вынесло к деревне. Судя по всему опустевшей, но главное деревни, где находились дома, а значит и убежище.

Продрогшие, еле держащиеся на ногах, они загнали лошадей в конюшню, вытерли их насухо соломой и уже после стали заботиться о себе.

В доме оказалось очень темно. Пахло сыростью, затхлостью и прелым луком. Однако ничего лучшего нельзя было и просить. Крыша почти не протекала, не считая нескольких малых дыр, не стоящих и внимания.

Оливер создал маленького светлячка, озарившего помещение неярким светом. Теперь мужчины могли оглядеться. Дом состоял из единственной комнаты. В центре находилась печь. Стол, перевернутая лежанка оказались единственной мебелью. В углах, как и положено, в запустении свели себе гнездышко пауки, затянув стены паутиной. Обнаружилось в доме немного дров и соломы.