Дотянуться до моря

— Именно, — похабненько улыбнулся Ещук. — Рад твоей смышлености.

— Угу, — кивнул я. — Понятно. Ладно, обойдемся без фамилии. Но как я оказался на лыжне столь влиятельного человека? Я точно знаю, что всю дорогу шел по своей колее, ни с кем курсами не пересекался. Ошибки нет тут?

— Нет, к сожалению, — покачал головой Ещук. — Недоразумение — да, вышло, а ошибки нет. Вот ты с кем по поводу этого объекта общался? От кого о нем узнал? Кто тебе в бане «на зуб» пообещал, что госконтракт на него будет твой?

«Вот гады, все знают!» — с тоской подумал я, раздумывая, раскрывать моего «контакта» или нет.

— Не, майор, — наконец, сказал я. — Ты мне своего заинтересанта не светишь, я тебе — своего.

— Молодец! — одобрительно хохотнул Ещук. — Своих не сдаешь! Хвалю! Только нам и так все известно. Ведь так зовут чинушу твоего, верно?

И на листе бумаги майор карандашом размашисто вывел инициалы и фамилию чиновника. Как и следовало ожидать, данные были верные. Я поднял глаза от листа и молча посмотрел Ещуку в глаза.

— Можешь не отвечать, — хмыкнул тот. — Он сам уже во всем покаялся. Что по наущению своего бывшего зятя, сотрудника органов Виктора Бранка, решил воспользоваться своим служебным положением, и в нарушение существующего законодательства сфальсифицировал результаты закрытого конкурса на размещение государственного заказа на строительство объекта, который он курировал, на сумму три миллиарда с мелочью. Нужна была надежная строительная фирма с регалиями, которая и построит, и домашнее, так сказать, задание выполнит. С этой целью Бранк познакомил его с тобой. Преступный сговор состоялся 21-го мая прошлого года в Кузнецовских банях, под водку и девочек. Личности девочек, кстати, тоже на всякий случай установлены. Оговорен был и размер преступного вознаграждения чинуши, сиречь «отката». Начали с пяти процентов, сговорились на трех, верно?

«Верно, сука, все верно!» — подумал я Ещуку, с ненавистью глядя на него. Но внезапно майор, в течение этого монолога, очень напоминавшего обвинительное заключение, сверливший меня глазами вдруг, закинув руки за голову, откинулся на стуле и беззаботно рассмеялся.

— Арсений Андреич, да ты не парься! — воскликнул он. — Чего ты так напрягся? Глядишь на меня, как рысь на тетерку перед прыжком, аж страшно стало. Ни к кому из участников означенной сделки у нас претензий нет. В неофициальном, так сказать, порядке. Это по закону — преступный сговор, незаконное вознаграждение, коррупция. А по жизни — везде так, не хуже меня знаешь. Ну, не за восемьдесят же тысяч рублей в месяц чиновничество будет вертикаль власти укреплять, рейтинги и итоги голосования обеспечивать. Как в том анекдоте про гаишника — возьми на складе знак «40», и о зарплате больше не напоминай, верно? Да и тебе как выжить? Если не откатишь, кто-нибудь другой откатит. А у тебя фирма, компания, ты какие-никакие налоги платишь, рабочие места создаешь. То есть ты — социально значимая ячейка общей структуры. Если ты со своей компанией от отсутствия контрактов загнешься, хорошо никому не будет. Вот и получается, что хоть и поперек закона вы сговорились, а всем во благо. Симбиотическая, так сказать, связь. Туда, сюда, обратно — тебе и мне приятно! Коррупция, так сказать, как основа общественного благоденствия и форма государственного устройства.

Я смотрел на майора и не понимал: эти его разглагольствования — что это? Издевка? Бред? Стеб? Но тот был спокоен, уверен, расслаблен и ироническая усмешка не озаряла его лица.

— Если все в порядке, так в чем проблема? — угрюмо спросил я. — Давай уже ближе к делу, устал я от твоих политинформаций.

— Ага, давай, — согласился Ещук, возвращая торс к столу. — Проблема в том, что у высоко сидящего человека есть любимый сын, который недавно закончил строительный институт. И любящий отец решил к выпуску подарить отпрыску подарок. Ведь все любящие отцы что-то дарят своим оболтусам к окончанию института, верно? Вот ты что своему Кириллу подарил?

Я вздрогнул. И имя сына знает?

— Ну, машину, — сказал я.

— Вот, ты — машину! — радостно подхватил Ещук. — А тут, поскольку машина у молодого человека есть, и не одна, решил означенный товарищ подарить отпрыску… строительную фирму, во как! Пусть молодой инженер изучает стройку, так сказать, как Наполеон с холма, то есть сразу из кресла генерального директора.

— А то, что молодой выпускник в стройке ни хрена еще не смыслит, это папашу не беспокоит? — саркастически спросил я. — Выпускника мореходки да на капитанский мостик — верное средство, чтобы засадить судно на мель.

— Нет, не беспокоит, — отозвался Ещук. — Папаша справедливо рассудил, что епархия директора — деньгами распоряжаться, а кому грязь месить сапогами на стройке, завсегда найдется. Вон, например, Питкес твой — чем не руководитель стройки?

— При чем здесь Питкес? — снова вздрогнул я. — Какое отношение наша беседа имеет к Питкесу? Или арест Питкеса — тоже твоих рук дело?

— Не арест, а задержание, — назидательно поправил меня Ещук. — И мои руки здесь чисты. Но насколько я понял, вкратце ознакомившись с материалами, Борис Самойлович просто вляпался в твои с твоими подельниками из Министерства дела. Коллеги из ОВД ЦАО вас уже полгода пасли. По сути, ты сам своего главного подставил, отправив его с котлетой на передачу. Очень, очень неосторожно!

И с видом воспитателя, делающего «ай-яй-яй» несмышленышу, Ещук укоризненно покачал головой.

— Слушай, майор, а ты что, все-все про меня знаешь? — прищурился я на него.

— Ну, не все, но многое, — самодовольно улыбнулся Ещук.

— И что у меня в баке с грязным бельем, знаешь? — не удержался от подколки я. — И в ведре моем мусорном копался?

Ещук набычился, явно собираясь ответить в том же ключе, но взял себя в руки.

— Надо будет, я покопаюсь, — улыбнулся он. — Мне не в падлу. Но давай продолжим, а то время обеденное, жрать охота. На чем мы, бишь, остановились?

— На Питкесе, — буркнул я. — На том, какое он имеет отношение к нашей богословской беседе.

— Да, точно, — подхватил Ещук. — Так вот, Питкес твой будет строить, а сынуля нашего «Мистера Икс» — сидеть в директорском кресле да счета с платежками подписывать. Регулировать, так сказать, денежные потоки. Вот такое распределение обязанностей.

Я почувствовал, как закипает в груди глухое раздражение.

— Не понял я что-то, — сквозь зубы процедил я. — Какого это фига какой-то молодой поц, пусть он дважды сын трижды хрен знает там кого, будет в моем кресле сидеть?

— Не человек красит место, а место — человека, — подмигнул мне Ещук. — Компания, как ты понимаешь, нужна не просто абы какая, а с приданым, так сказать, с работой, с контрактами. Папе принесли на рассмотрение много вариантов, но он выбрал твой «Арми-Строй». В первую очередь, из-за этого контракта, разумеется. Большой, относительно несложный, прибыльный.

— И чего? — перебил я Ещука. — Компания-то моя тут при чем? Контракт еще не приписан, пусть берет любящий папель любую подходящую фирму, благо число им — легион, и заключает на нее этот контракт. Я уж, так и быть, отойду в сторонку, я не Дон-Кихот, с такими ветряками махаться — себе дороже. Так проживу, на мелочишке, на подножном корму. Так что компания моя, майор, твоим работодателям без надобности. А с контрактом — договорились, можешь доложить.

«Бля, насколько же прозорлив был Хэмингуэй! — с горечью подумал я. — Только попадется что-то стоящее на удочку, как сразу налетают акулы, мать их! Ну, и черт с ней, с этой Рыбой, подавитесь, суки!»

— Дело в том, — вздохнул Ещук, — что объект же этот ведомственный, ты знаешь. И поэтому конкурс по нему проводится не по 214-му федеральному закону о госзакупках, а совсем по другим правилам. Так вот, в отчетности этого Ведомства конкурс уже прошел, ты победил, и исправить эту отчетность невозможно, она наверх ушла. Не подписан еще этот госконтракт, но приписан уже к твоей «Арми-Строй». И моим, как ты выразился, работодателям этот контракт нужен вместе с твоей фирмой.