Дождь

– Я тоже ее люблю… – Рамиль почувствовал облегчение, ведь даже своему лучшему другу Алмазу он боялся признаться в этом.

– Ну, так сразу бы сказал, а то не буду, – по-приятельски стукнув кулаком Рамилю по плечу, весело усмехнулся Марат, – а ты стихи пишешь?

Рамиль вопросительно посмотрел на него.

– Хочешь, почитаю? – нетерпеливо ответил Марат, не дожидаясь ответа.

– Ну, давай, – без энтузиазма, вяло ответил Рамиль.

– Ну, так слушай, – слова он тянул, и поэтому получалось, навроде песни:

«Поверь, что взгляды те мои – не просто интерес,

Они исполнены любви, как чудо из чудес.

Они так долги иногда, но это не беда,

И ты поймешь это тогда, когда скажу я, ты – судьба.

Судьба всей жизни ты моей, скажу я нежно и любя.

Надеюсь, что поймешь скорей, нет смысла жизни без тебя!»

«Нет смысла жизни без тебя», – повторил про себя Рамиль.

Стихи Марата тронули Рамиля до глубины души. Если эти строки он прочитал в книге, то не обратил бы на них никакого внимания. Но их прочитал Марат, и они показались ему верхом совершенства. Казалось, будто они написаны именно для него. Вот они те слова, что вынашивал он сам. Слова, что пытались выплеснуться из него наружу, давили изнутри и мучили его. И вот они, написаны Маратом.

Стало легко, будто Рамиль что-то приобрел, и захотелось писать самому. И он начал писать. Стихи заполнили пустоту, образовавшуюся с тех пор, как он увидел ее. Он читал их Марату. Тот в ответ показывал свои. Любовь к одной девушке сблизила их и завязалась крепкая дружба.

Рамиль потом часто вспоминал то лето. Казалось бы, потеряв одного друга, он неожиданно приобрел другого, научившего его не только страдать от безответной любви, но и смаковать ее. Это лето, наполнившее его душу умиротворением, подарившее ему радость созидания, было лишь затишьем перед грядущей бурей, в которой Рамилю придется проявить совсем уже иные способности. Впереди его ждала осень, а с осенью и новый учебный год, начало которого ознаменовалось появлением Рустема.

Рустем с матерью переехали из Крыма, и обосновались на окраине деревни в маленькой деревянной избушке. Отец Рустема был по национальности крымским татарином и это все что о нем было известно. Рустем никогда о нем не рассказывал, скорее всего, он и сам не знал о нем большего. Но он всегда гордился своей национальностью и часто подчеркивал это. Да и во внешности, в большинстве своем, присутствовали указанные черты. Мать была типичная русская женщина, по-крайней мере Рамилю таковой казалась. Ему до сих пор было невдомек, каким образом они появились в их деревне, где ни родственников, ни знакомых у кого из них не было. Однако его появление в классе лишило Рамиля душевного спокойствия. Если раньше Рамилю не было равных в учебе и на занятиях физкультурой, то приход Рустема перечеркнул все. Задачи и примеры он решал быстрее, свои мысли излагал точнее, а в спорте был сильнее. Но все же это благотворно повлияло на Рамиля – появление конкурента привело к более усердному совершенствованию себя, и уже в скором времени он чувствовал в некоторых случаях свое превосходство.

Конец ознакомительного фрагмента.