Дождь

– Эй, там, на берегу, одолжите мне вашу лошадь! – крикнул Рамиль, подплывая к ним.

– А зачем она тебе!? – прокричал в ответ, тот, что был с бледным лицом.

– Я не могу вам этого объяснить, но я верну ее, как только смогу!

– Череп, не отдавай ему лошадь, – жалобно провыл мускулистый.

– Да ты че, в натуре, пацанам нельзя отказывать, – с усмешкой ответил тот, кого назвали Черепом. – Бери ее! – прокричал он Рамилю, загоняя лошадь в воду.

Лошадь поплыла к нему на встречу, но в последний момент вдруг превратилась в огромного свирепого слона, с гигантскими бивнями и рыжими горящими глазами. Рамиль судорожно греб руками, пытаясь оторваться от преследовавшего его слона, но попытки его были тщетны. Удар! Боль, разрывающая грудь, и огромный кровавый бивень вышел из его груди.

– Рамиль, Рамиль, очнись. Рамиль ты меня слышишь?

– А–а, как болит в груди. Где я? – простонал Рамиль.

– Где–где, в лесу, возле трассы. Сюда тебя какой-то здоровенный парень приволок и бросил. Осторожно не двигайся у тебя на груди огромный синяк, возможно ребро сломано. Слава Богу, что ты очнулся, а то я не знал, что делать. За милицией ли бежать, бросив тебя, или же тащить тебя на себе.

– Все нормально Алмаз, – немного приходя в себя, произнес Рамиль.

– Что там с тобой случилось?

Рамиль молча ощупывал огромную гематому на груди, вдруг он неожиданно начал смеяться, сначала тихо, потом всё громче и громче.

– Ты чего, Рамиль? – испугано спросил Алмаз, видя, как Рамиль катается по земле, корчась от смеха.

– Кому, кому поверили, Кольке Захарову? Проституток захотелось, – с трудом давясь от смеха, выговорил Рамиль.

Тут и Алмаз не выдержал, упал рядом с Рамилем, заливаясь смехом.

Глава 5.

Неожиданно заплакал ребенок, и Зульфия бросилась в соседнюю комнату успокаивать его. Рамиль, доев, встал из-за стола и подошёл к окну. Перед домом на свежеостриженном газоне его маленькая дочка все ещё играла со щенком. Она повязала на его шею розовый бантик и что-то наставительно объясняла. Щенок же, пытаясь лапками сорвать бантик, пятился и падал. Рамиль, засунув руку в карман, вытащил оттуда записку и ещё раз прочитал: «Дружище, держись, я уже здесь».

Записка эта была от Рустема, ещё утром её передал Фархат Шаукатович. Это означало, что Марат выполнил свое обещание и нашел Рустема, на поиски которого ушло пять лет. Рамиль почти смирился со своей участью, но эта записка меняло всё. Он ничего не сказал об этом Зульфие, не показал даже виду, но внутри кипела радость, а в глазах еле заметно забрезжил луч надежды. Выйдя из дома, он подошёл к дочке и присев рядом с ней на корточки, помог подправить бантик на шее Акбая.

– Алсу-кызым, я схожу к Фархат абый, скажешь маме, – бросил он дочери, выходя за калитку.

Рамиль стоял возле головы, воткнутой на шест. Это он, некогда отрубил и водрузил на шест её, поставив возле входных дверей в мечеть. Несмотря на то, что прошло более трех лет с того страшного момента, голова выглядела свежеотрубленой и из нее, медленно сползая темно-багровыми сгустками с шеста продолжала, сочиться кровь. Рядом с шестом лежали деревянная палка и металлический прут. Любой желающий мог нанести ими удары по Голове. И в связи с этим, почти всегда она была оплевана и изуродована побоями, а иногда Голова была раскроена пополам. Но чтобы не случилось, со временем раны на ней заживали, и она всегда принимала свою первоначальную форму. По деревне ходили слухи, что кто-то видел Голову с открытыми глазами, наблюдающую за людьми. Поэтому некоторое время на нее была надета повязка, прикрывающая глаза.

Рамиль отогнал мух и слепней, затем осторожно собрал растрепанные и прилипшие к лицу волосы, и аккуратно связал их в пучок на затылке.

«Кто-то ведь подстригает ему волосы» – подумал он, – «наверное, мать».

На лбу зияла свежая рана, а под правым глазом желтел давний синяк. Он долго смотрел на неё, прежде чем заговорить, потом всё же собрался с мыслями и начал:

– Ну что Багор, давненько я к тебе не приходил, все повода не было, а вот сегодня появился.

Рамиль знал, что Голова его слышит. Она чувствовала и холод, и зной, и побои наносимые людьми. Но если ко всему этому Голова со временем привыкла, и это ей уже не доставляло больших страданий, то к голосу Рамиля привыкнуть она не могла. Вот и сейчас, заслышав его голос, на лице у Головы задергались мышцы. Рамиль давно уже не испытывал ненависти к ней, поэтому он говорил спокойно, как с давней знакомой:

– Погодка сегодня замечательная, и новости у меня замечательные, вот хочу с тобой поделиться, весточкой от друга.

Он достал из кармана записку и медленно прочитал:

– Дружище, держись, я уже здесь! Слышишь Багор? Он уже здесь!

Рамиль какое-то время молча наблюдал за Головой. Та не проявляла никаких признаков жизни, и казалось сосредоточенно, внимательно ждала, что будет дальше.

– Ты хоть знаешь, балда, от кого эта весть? – Продолжил Рамиль. – Это друг мой пишет, наш общий знакомый – Рустем!

При этих словах с Головой начали твориться странные вещи. Все её лицевые мускулы разом пришли в движение, за закрытыми веками хаотично задергались глазные яблоки, брови поднимались и опускались, морща лоб, губы то вытягивались в трубочку, то расплывались в неестественную улыбку. Вдруг у Головы открылись глаза. Рамиль, не ожидая такой реакции, испугано отшатнулся. Роговицы глаз у Головы были покрыты мутной пленкой, за которой не было видно зрачков. Рамиль, подойдя поближе, попытался заглянуть в них, что бы понять есть ли в ней сознание. Но тут ещё более неожиданно у Головы отвисла челюсть, и оттуда начали вываливаться личинки опарышей. От такого вида, Рамиля тут же вывернуло наизнанку, недавно съеденным обедом. Немного оправившись, он снял Голову с шеста и засунув в заранее приготовленный мешок, со словами: «Ну, вот Багор, настала и твоя пора…» зашагал в сторону КПП.

КПП находилось в пяти километрах от деревни. Конечно, никаким пропускным пунктом это не было, просто так его обозвали жители деревни. Прямо на автомобильной дороге, ведущей в город, было построено высокое бетонное здание в виде башни без оконных проемов. От башни в обе стороны уходила высокая бетонная стена, окольцовывавшая всю деревню. По всему периметру стены на расстоянии 100 метров друг от друга, располагались камеры слежения. При подходе к стене ближе чем на 50 метров производился первый выстрел – в ногу. Если же нарушитель продолжал приближаться, производился второй выстрел уже в тело, и далее третий – в голову. От башни в сторону деревни был выстроен крытый бетонный коридор длинною 50 метров, в конце которого установили массивную металлическую дверь. В противоположную сторону в направлении города был выстроен такой же крытый бетонный коридор, конец которого соединялся с точно такой же башней. От дальней башни, точно так же в обе стороны, уходила такая же высокая бетонная стена. Расстояние между башнями и стенами было порядка 100 метров. Башня и стена со стороны деревни находились в Зоне дождя, другая башня и стена в дождь не попадали.

Всю эту громадную конструкцию Рамиль разглядел, однажды взобравшись на высокое дерево. Но так как все деревья на расстоянии 100 метров от стены были вырублены, то высоты ближайшего дерева не хватало, что бы заглянуть за внешнюю стену. Что там было – никто не знал.

Не доходя метров сто до КПП, Рамиль увидел, что из него вышел Фархат Шаукатович. Он, заметив Рамиля, попытался было обратно зайти в дверь, но немного помешкав, все же пошёл в сторону деревни. Поравнявшись с Рамилем, он заискивающе улыбнулся и поздоровался с ним.

– Здоровались уже, – процедил сквозь зубы, злобно сплюнув, Рамиль, – или ты уже настолько стар, что не помнишь утренних событий?

Старик стоял, виновато опустив голову.

– Что-то ты зачастил сюда Шаукатыч. Смотри у меня, ноги переломаю или вообще выдерну, что бы ходить не мог.

– Пытаюсь наладить контакт с ними. Возможно, мы придём, когда-нибудь, к взаимовыгодному сотрудничеству, – всё ещё не поднимая головы, выговорил старик.

– О каком сотрудничестве ты говоришь, старый идиот!? – Рамиль в бешенстве кричал на маленького сгорбленного старичка. – Они отгородились от нас стеной, они знать нас не хотят! Где они были, когда Багор насиловал и убивал одно жителя деревни за другим!?