Дожить до весны

Ну а Гарик, сосредоточенный на задании, даже упустил момент, когда Майя отошла от него. Следующей вестью о ней стала фотография, прилетевшая на его телефон. Вроде как невинный снимок, который не покажешь ни охране, ни полиции: две девушки прижались друг к другу ради селфи. Но если Фрейя улыбается широко, во все виниры, то у Майи вид откровенно напряженный и испуганный. К фотографии прилагалась подпись «Ждем внизу, у нас весело!». Это, скорее всего, было правдой, просто веселье полагалось не всем.

Гарик уже знал, что новые владельцы виллы, вложившие немало денег в ее ремонт, хотели использовать ее по максимуму. Поэтому все технические помещения решили сосредоточить в одной точке – на чердаке. Подвал же отдали коммерческим залам: небольшому бассейну, саунам, джакузи и караоке. Для «Цветочного бала» все это оказалось не нужно, поэтому на день праздника нижнее помещение попросту изолировали. Но Фрейе, близкой к организаторам, не так сложно было получить ключи.

Она и Майя дожидались его за небольшим круглым столиком у самого бассейна. На столике стояло два бокала вина и большой, не меньше чем на пол-литра, стакан с водой. Стулья разместились друг напротив друга, на одном замерла Майя, похожая сейчас на испуганного воробья, на другом – Фрейя, направлявшая на нее пистолет. Конечно же, сестра была не совсем трезва, но для нее это нормальное состояние. Скорее всего, ей и самой слишком страшно трезветь, ведь тогда придется признать, во что она превратилась.

Для Гарика ее уверенность ничего хорошего не предвещала. Фрейя довела себя до состояния, когда любой ее поступок кажется правильным, она ни в чем не сомневается и вряд ли способна продумывать свои действия на несколько шагов вперед.

– Я, конечно, понимаю, что взывать к твоей адекватности давно бесполезно, но все равно зачем-то попытаюсь, – вздохнул Гарик. – Ты хотя бы отдаленно представляешь, что творишь?

– Заканчиваю все! – отрезала Фрейя.

– Тобой же придуманную гонку за наследством? Ну так у меня для тебя офигительные новости: мне это наследство даром не упало! Я могу заработать на жизнь. Нельзя было подойти и просто спросить?

– Ты действительно ожидаешь, что я тебе поверю? – хрипло рассмеялась она. – Да ты точно так же запускаешь руку в папкин кошелек, как и я!

– Не совсем. Я беру деньги со сберегательного счета, который открыли еще при моем рождении. У тебя такой же есть! Или нет – вот даже не удивлюсь, если окажется, что ты его до капли выцедила. Этот фонд и не был бы частью наследства, но могу и его отдать. Опять же, я сумею о себе позаботиться. Как тебе такой финал?

– Ты ведь не думаешь, что я настолько тупая, чтобы поверить тебе?

– Это… очень непростой вопрос.

Вряд ли Фрейя уловила иронию, но все равно нахмурилась, крепче сжимая пистолет. А Гарик в очередной раз напомнил себе, что с человеком в таком состоянии лучше не шутить. Это явно не муляж, уже очевидно, что Фрейя сотрудничает с Валерьевыми, им ничего не стоило снабдить ее оружием. Но только ли оружием?

– Судя по тому, что ты еще не перестреляла нас, как мишени в тире, у тебя есть какой-то хитроумный план, – заметил Гарик. – Дай догадаюсь… тебе подсказали его добрые дяди и тетя, которые с недавних пор у тебя в друзьях?

– Тебя это волновать не должно! – огрызнулась Фрейя.

– О, нет, это меня не волнует, меня волнует в основном то, что угрожает моей жизни.

– Между прочим, к твоей жизни все и сводится! Твоя подстилка мне не мешает, только ты. И если ты сделаешь все как надо, я позволю ей уйти!

Гарик опасался, что Майя сейчас ляпнет какую-нибудь героическую глупость. Попытается убедить Фрейю, что молчать не будет, что преступление еще не совершено, а значит, все можно исправить… В общем, спровоцирует истеричку на выстрел.

Однако Майя молчала. Вряд ли от одного лишь страха – события последних лет научили ее быть сильной в момент опасности. Она просто поняла, что разговаривать с Фрейей бесполезно, и наверняка корила себя за то, что вообще пошла с ней, поверила, что мирное соглашение возможно.

– Излагай, – позволил Гарик. – Что у нас скрывается под загадочным «как надо»?

– Тебе нужно всего лишь выпить вот это, – Фрейя указала пистолетом на стакан воды. – Все! И тогда она может идти – ты успеешь увидеть, что я свое слово сдержала! Вы, наверно, оба думаете: нет, она этого не сделает, ведь маленькая блондиночка пойдет и пожалуется кому следует… Только знаете, что? Плевать! Во-первых, это мое слово против ее, а мое всяко побольше значит, потому что она – никто! Во-вторых, очень скоро всем станет не до этого.

То, что она говорила, было страшно – и полезно. Потому что они ведь до сих пор не вычислили, какую атаку запланировали Валерьевы, к чему все сведется. Варианты отметались один за другим – но при этом оставалось место для самого невероятного.

Возможно, этот невероятный вариант прямо сейчас оказался перед Гариком? Ведь явно же Фрейя не сама эту дрянь добыла, она бы не додумалась! А он помнил, что сотворили с Лизой Мельниковой, мысли сами собой метнулись к марбургскому вирусу… Нет, очень вряд ли. Если бы речь шла только об убийстве Гарика, такой план еще мог сработать. Но Фрейя, вряд ли знающая все подробности, уверена, что скоро тут начнется хаос, в котором затеряются слова Майи. И Гарик должен казаться жертвой именно этого хаоса, а вовсе не преступления родной сестры.

Если Валерьевы сумели привезли в Россию марбургский вирус… Что еще они могли добыть? Причем в таком количестве, чтобы хватило на теракт! Вроде как невозможно, но это опасная иллюзия.

Одно Гарик знал наверняка: пить ту дрянь, что сейчас находится в стакане, ни в коем случае нельзя.

– Ну, чего медлишь? – поинтересовалась Фрейя. – Может, льда тебе принести? Или соли с лимоном?

Сказала – и сама засмеялась собственной шутке. Гарик не обратил на нее внимания, пытаясь понять, как можно выкрутиться. Да никак! Она не хочет стрелять исключительно из шкурных интересов: понимает, сколько мороки будет с расследованием, и не уверена, что родители поймут. Но свои приоритеты она обозначила четко: надо будет – выстрелит!

Вопрос в том, как ее остановить. Он допускал, что она действительно не убьет Майю, если погибнет он, для Фрейи это было вполне нормально. Но может и убить – да и самому Гарику умирать не хотелось. Он отчаянно искал способ переубедить Фрею, однако такого способа просто не было. Понятно, что профайлерам положено сводить все к переговорам. Только вот в глазах сестры Гарик видел такую первобытную, ничем не приглушенную ненависть, что никак не мог подобрать слова, способные противостоять ей.

А времени на размышления оставалось все меньше, Фрейя никогда не отличалась терпением. Вот и теперь она подскочила на ноги, да так резко, что опрокинула стул, и металлический грохот гулким эхом разлетелся по пустому залу.

Майя, старавшаяся лишний раз не напоминать о себе, сжалась на своем месте, но Фрейя все равно направила на нее пистолет.

– Встала, быстро!

Майя подчинилась, подняла вверх руки, явно желая подчеркнуть, что она не представляет для Фрейи угрозы. Она держалась достойно, однако Гарик и представлять не хотел, насколько ей сейчас страшно.

Что делать, что здесь вообще возможно? Почему он не предугадал, что у Фрейи окончательно подвижной состав с рельсов сойдет?.. Так, стоп, вообще не те мысли. Не важно, как все случилось и почему, важен только результат и его исправление. Напомнить Фрейе, что станет с матерью? Нет, ей плевать. Деньги он уже предлагал, она отказалась… Она делает вид, что это ради денег, хотя подсознательно понимает, что ее устроит лишь его смерть. Гарик, сам того не желая и уж точно ничего не делая для этого, превратился для нее во врага номер один. Иронично даже… Ты просто живешь своей жизнью – а кто-то ненавидит тебя за одно лишь это!