Драйвер

Галера шла ходко, пятьдесят два гребца на двадцать шесть весел, достаточно легко держали скорость в четыре с половиной узла. Кроме гребцов, в роли которых выступали отроки, на галере было полсотни воев из охранной сотни, выполняющих роль абордажной команды, (Егише бы и всю сотню загнал, но не поместилась, так что второй полусотне пришлось на конях следовать вдоль берега за галерой), а также три десятка артиллеристов, и с десяток членов судовой команды – капитан, боцман, кок, лекарь палубные матросы, в обязанность которых входило управляться парусами, рангоутом и такелажем.

Кроме ходовых испытаний этот поход вдоль берегов княжества решал две не столь очевидные задачи. Во-первых, у берегов княжества оживились пираты, большинство было, так сказать, издалека, но пара ватаг явно были из местных, и необходимо было их вычислить, пока это дело не приняло большого размаха, ну а во-вторых, Юрий сбежал от работы, от работы князем. Вовсе не так в прошлой жизни он воспринимал княжескую жизнь, но как обычно и бывает, реальность кардинально отличалась от представлений о ней.

Попав в нынешнее тело он только и делал, что подчинялся обстоятельствам и выживал, время от времени позволяя себя взбрыкивать, идя против течения.

Размышления прервал крик смотрящего. Из-за ближайшего мыса на морской простор выметнулись с десяток лодок, которые, взмахивая крыльями своих парусов, летят наперерез галере. Войны напряглись, но, повинуясь приказу Юрия, подпустили лодки практически в плотную.

– Кого нелёгкая принесла? – спросил Юрий.

– Мытный сбор, - прокричал в ответ осанистый мужик с ближайшей лодки.

– С каких пор мытный сбор стали брать в море? – возмутился Юрий.

– С тех самых, как на княжение в Тмутаракани взошел князь Юрий, по прозвищу Долгоруков, - отвечал тот же мужик, который скорей всего у разбойников был за главного.

– И давно это событие произошло? – удивлённо спросил Юрий.

– Так почитай уже два месяца будет, - отвечали с лодки.

– Так, купец, давай поднимай осмотровую команду, - продолжил уверенно атаман разбойников.

– Раньше смотровые команды в порту ходили, - резонно возразил Юрий.

– То было раньше, а теперь у нас по-новому, - не унимался главарь, рассчитывая захватить купца без абордажа. – Так что показывайте товары, что везёте.

– Примите на борт смотровую команду, - произнёс Юрий, вкладывая в эти слова совсем другой смысл, чем подумали находящиеся в лодках разбойники.

Команду выполнили в точности, аккуратно приняв главаря и десяток разбойников. После чего на галере разом в упор расстреляли лодки разбойников. Первый же выстрел в упор поджёг пять лодок, второй по не понявшим, что происходит, джентльменам удачи был не так точен и поразил только три лодки, оставшиеся две рванули с места в карьер, пытаясь скрыться на мелководье. Одну удалось достать с третьей попытки, а вторая смогла уйти, но, как полагал Юрий, недалеко и ненадолго. Вторая полусотня должна была перехватить спасшихся на берегу. Даже если они не видели морское шоу и не догадались этого сделать сами, то рожок сигнальщика выдал однозначный приказ.

Сам же Юрий спешил пообщаться с предприимчивым атаманом охотников за зипунами. В его мозгу уже вырисовалось пара тройка интересных идей, осталось понять, насколько они реальны.

Глава 7

23 август 1184 года

Алустон

Степь бурлила, это только со стороны она кажется бескрайней и свободной, на самом деле она давно освоена и поделена между племенами. На этот раз причиной изменения устоявшегося уклада стал удачный поход киевского князя Святослава, который в союзе с двенадцатью князьями нанёс удар десятитысячным войском по лукоморским половцам, бывшими в большинстве своём несторианами. Несторианство отрицало церковную иерархию; в их среде были только священники, которые проповедовали, наставляли паству в учении и совершали два главных обряда - крещение и причащение. Поэтому необходимость в торжественные богослуженья и в специальных храмах в несторианстве отсутствовала. Такая религия, простая и понятная, находила живой отклик в душах кочевников. Естественно, что руководство православной церкви опасалось таких соседей, да и несториане относились к православию негативно, если не сказать агрессивно. В итоге церкви удалось организовать этакий мини крестовый поход на половцев. В результате одна из сильнейших орд была полностью уничтожена воины убиты, молодые женщины угнаны в полон. Русичи ушли, а волны от поражение лукоморской орды продолжали словно пожар разноситься по степи. Распадались старые союзы и возникали новые, переходили из рук в руки, закрепленные за племенами и родами места зимовий и летних кочевок, устоявшиеся маршруты передвижений.

Некоторые половецкие племена из вчерашних фаворитов стали аутсайдерами, другие и вовсе сошли с исторической сцены. Дядька Улак тоже не избежал искушения, поднял род и ушел с Крыма в степь, как не отговаривали его Юрий и старший брат Шеркес, который плотно обосновался на Кобани и никуда уходить не собирался. Юрий пришлось срочно выдвигать усиливать северную группировку войска на линии Перекопа, дабы препятствовать проникновению мелких кочевых родов в Крым.

В то время когда вокруг творились такие важные дела Юрию приходилось терпеть очередных незваных гостей: этот поток, который всё никак не заканчивался, начал его порядком утомлять, а главное - сильно мешал заниматься делами. Юрий уже подумывал, как бы кардинально решить этот вопрос, но все не мог выбрать, на каком из радикальных способов остановиться.

На это раз нарисовался, не сотрешь, варяжский конунг Айварс Мореход, который вместо того, чтобы, как и планировал изначально, отправиться в Константинополь и наняться со своим отрядом в гвардию василевса, завис в Крыму и не нашёл ничего более умного, чем заявиться в гости к своему дальнему родичу по Гите Уэссекской. Для любого жителя XXI - это даже не седьмая вода на киселе, а для местных реалий - это достаточно близкие родственники, хотя это и не мешало интриговать, убивать и травить их.

Юрий даже подозревал, что тут задействован эффект кукушонка, или, как его ещё называют, эффект Горца, так что с такими родственниками и врагов не надо.

Ещё Юрий был практически уверен, что этот норманн приперся в гости к нему из-за одной симпатичной севасты, которой с удовольствием перемывают кости в Херсонесе. По-хорошему Юрий бы давно выставил этого Морехода в море, но с ним было около пяти сотен юных искателей удачи, которые были не мене заносчивы, чем их предводитель, и по-хорошему выставить их не получится, а тратить жизни своих дружинников в бессмысленные сечи он не хотел. К тому же, если подходить по всей строгости закона, то Херсонес расположен не в его зоне ответственности.

Вот когда гости захотели заявиться к нему в гости, то конунгу прямым текстом заявили, что это будет расценено, как начало боевых действий. На территорию княжества, в Алистон, допустили только конунга и трёх сопровождающих. Правда, пришлось Юрию тоже выдвигаться в Алистон, чтобы развлекать гостя, пока он трезвый, хорошо хоть компанию в его пьяных посиделках не нужно было составлять, здесь он и сам прекрасно справлялся. Пока Мореход с горя, а севаста взяла за правило регулярно стебаться над не шибко умным викингом, плыл по алкогольным морям, Ставр занимался тем, что пытался выдернуть из дружины Морехода самых перспективных дружинников, не сам, конечно, а через доверенных людей. Как сообщали послухи, недовольство среди воинов росло по мере того, как они тратили деньги, которые планировали зарабатывать.

Градоначальник Херсонеса уже усилил городскую силенциарию (стражу) двумя схолами (одна схола - 500 всадников), которые был вынужден снять с патрулирования дорог, обоснованно опасаясь пьяного погрома. Пришлось Юрию помогать соседям и отправлять тысячу кадетов с наставниками на патрулирование дорог. Таким образом

все были пре деле, и только Юрию приходилось общаться и терпеть этого шумного и вакхально - озабоченного норманна, правда, исподволь Юрий нахваливал ему Шарван и намекал, что талантливый лидер может захватить это небольшое, но богатое государство и закрепиться там, тем более рядом христианская Грузия и Армения. Про что Юрий не говорил, так это про то, что у грузинской царской династии родственные и союзнические отношения с правителями Шарван.