Дух

Родовые духи-хранители, включая Любомира, молча склонились.

— Чернобог… — сказал Ратимир. — Видать, время пришло наше.

Он развернулся в сторону леса, выпрямил плечи. Несостоявшийся секундант тем временем повернулся и вроде как навострился бежать. Граф остановил его, схватив за руку.

— Даже не думай, — твёрдо сказал он. — Покажешь спину Чернобогу — станешь заложным духом, не примут тебя на полях.

Фигура тем временем приближалась. Странное дело, но страшно мне не было. Видать, сказывался только что пережитый стресс. Я ведь действительно приготовился убить или умереть.

По мере приближения к нам, фигура уменьшалась в размерах. Наконец, тот, кого граф назвал Чернобогом, встал напротив меня.

Черная фигура протянула руку и коснулась ладонью моего лба. Я ощутил тепло, будто бы от живого тела. А ещё в груди возникло странное ощущение правильности. Будто меня на что-то благословили.

Я чуть склонил голову, вроде как кивнул в знак согласия. Чёрная фигура развернулась. А потом исчезла, развеявшись в воздухе.

Я перевёл дух.

Некоторое время все стояли без движения.

— Он… ушёл? — тихо спросил Ратимир.

— Да, — ответил я.

В следующий момент исчезли родовые духи Васильевых.

— Он был здесь? Правда? По-настоящему? — затараторил мальчишка-секундант.

— Правда. По-настоящему, — ответил граф. — Но ты об этом распространяться не будешь. Ты понял?

— Да понял, понял…

— Вляпался ты, парень, в историю… понимаешь теперь, что Васильевы тебя сжить попытаются? — продолжал граф.

— Батя не даст! — ответил парнишка.

— А чей ты сын? — спросил Ратимир. — Не видел что-то тебя в наших краях.

— Салтыков я… Колояр…

— Вот оно как… что ж столица-то так зачастила к нам?

— Да после прошлогодней вечеринки на второго Ярилу много слухов было, — ответил парень. — Все вот решили на себе проверить, видимо.

Мне стало любопытно, что там за слухи были, но граф промолчал, и я тоже не стал задавать вопросов.

— Ладно. Давайте уж выбираться отсюда, коли живы остались. Но ты, Колояр, запомни: будешь болтать лишнего — попадёшь к Чернобогу на тризну. Я не шучу.

— Да понял, я понял, не маленький… — ответил пацан.

Утром, сразу после завтрака, граф пригласил меня к себе в кабинет. Это было небольшое, по меркам аристократии, помещение под самой крышей. Отсюда, через верхушки деревьев, открывался отличный вид на Волгу. Окна были распахнуты настежь, дверь обещал быть жарким, но кондиционеры Ратимир не любил.

— Присаживайся, что ли, — сказал граф, указывая на одно из кресел, стоящих справа от рабочего стола, у журнального столика. — В ногах правды нет.

Я занял предложенное место. Ратимир сел рядом, вытянул ноги и продолжил:

— Надо бы о серьёзных вещах потолковать, — сказал он. — Пока ещё чего не приключилось, вроде вчерашнего.

— Согласен, — кивнул я.

— Ты скажи, дух твоего рода, Любомир, сейчас с снами? — спросил граф.

Я посмотрел на Любомира, который стоял возле окна и наслаждался видом.

— Ага, — кивнул я.

— Скажи ему, пусть тоже послушает. Да скажет, что и как. Он всё-таки больше про ваши семейные дела знает, как оно на самом деле.

Любомир посмотрел на нас, улыбнулся и кивнул.

— Послушаю, конечно, — сказал он. — Только вот насчёт семейных дел… отец не то, чтобы очень любил посвящать в текущие дела сыновей. Особенно младших. Поучать — любил, а вот говорить о чём-то действительно серьёзном — ну, так… только когда стало понятно, что род под угрозой, он возил старших с собой на предприятия.

— Но не тебя? — спросил я.

— Нет, — вздохнул Любомир. — Не меня. Но, если что-то очень нужно будет выяснить — я смогу на время отлучиться в Навь. Там поговорить со своими.

— Что он ответил? Что отец ему ничего не рассказывал? — спросил граф.

— Вроде того. Только, если будет очень надо, он всё равно выяснит, что и как.

— Это хорошо, — кивнул Ратимир. После чего посмотрел на меня, чуть нахмурившись. Помолчал, видимо, обдумывая свои слова. — Велимир, судя по твоему рассказу, ты узнал о том, что существует аристократия, совсем недавно. Так? И с тобой об этом говорил только родовой дух, который когда-то был совсем молодым парнем, младшим в роду… просто я пытаюсь понять, насколько хорошо ты уже понял, как этот мир устроен.

— Есть аристократия, о которой неизвестно простым людям, и которая на самом деле всем управляет, — ответил я. — Аристократы владеют родовой магией, потому что чтут предков.

— Да это понятно, — граф вздохнул. — Я про более прозаические вещи. Товарно-денежные отношения. Соперничество родов. Ты вроде упоминал, что знаешь про Уваровых. Что это ваши враги. А почему они враги, ты в курсе?

Я пожал плечами.

— Так и думал, — вздохнул Ратимир. — А откуда деньги в семейном клане берутся, ты понял?

— Любомир говорил про родовые имения, кажется, на Алтае… и в Леноблости, — я потёр лоб, вспоминая.

— Земельные наделы — это, скорее, дань традиции, — сказал граф. — Чтобы мы помнили, кто такие. Людей, которые платят налоги по прописке непосредственно своему феодалу относительно немного. Крупные города принадлежат самому Владетелю, и прописанные там имеют дело с государевой казной. Мелкие наделы обеспечивают базовое содержание благородным семьям, но и только. Так что статус, влияние и богатство семьи определяется предприятиями, которые им принадлежат. Об этих предприятиях, конечно же, все знают, что не удивительно: экономику целой страны не спрячешь. Некоторые из собственников — аристократов даже не скрывают своего владения, но на публике пользуются изменёнными именами и фамилиями. Но таких меньшинство. Основная масса поддерживает полное инкогнито. Пока что понятно?

— Вроде как, — кивнул я. — Только вот какое дело: заводы с фабриками в частной собственности у нас появились не так давно. Что же, при СССР аристократы обходились без собственности? Или как?

Ратимир рассмеялся.

— При СССР всё было куда проще и понятнее! — ответил он. — В той системе спрятать аристократию было даже легче, чем сейчас. Никакой гласности! Скрытые, якобы партийные привилегии. Жесткое, директивное распределение под контролем Владетеля, минимум инициативы и возможностей для конкуренции между семьями. И вот ведь какое дело: это привело к тому, что аристократия, что называется, расслабилась. Предприятиями начали реально управлять директора из черни, единственной целью которых было приблизится к уровню потребления элиты, но никак не само производство. Конечно, случались и исключения, но они только подтверждали общее правило. Итог — кардинальное снижение доходов.