Думаешь бьётся?

— Умеешь ты подбодрить перед обедом, Алён.

Глава 65

Всю дорогу до больницы болтаю с Натой по телефону, вернее она меня отчитывает. Я совсем от рук отбилась. Все меня потеряли. Забыли как я выгляжу.

Пообещала ей, что подберу препарат подходящий, а то что-то рано у них склероз проявляться начал. Прощаюсь с подругой уже стоя на парковке больницы областной. Очень тут интересно. Рассматриваю «Крузак» Костин.

Ну, что, Алёна, тебя что в первый раз обманывают? Нет, но всё равно неприятно.

Входя в помещение, тянусь рукой к дужке очков, но снять не успеваю. Растерянный Константин Павлович это нечто, оно явно того стоило. Не ожидал? Ему требуется пара секунд чтоб вернуть лицу привычный непроницаемый вид. Стоит в компании двух мужчин, видимо, врачи, которых я не знаю, и молоденькой девушки. Бедняжка от Кости глаз не отводит, стоит с запрокинутой к верху головой, разница в росте у них больше тридцати сантиметров.

Уголки губ сами собой вверх ползут. Усмехаюсь.

— Алёнка, — сзади на талию ложатся чужие руки мужские. — Увидел головку блондинистую и мимо пройти не смог, — Привет, деточка.

Оборачиваюсь и вижу Дмитрия Александровича. Врач — хирург высшей категории из отделения гнойной хирургии. К вам — то мне и надо.

Дима мегакрутой парень. Веселый, жизнерадостный, с потрясающей энергетикой и открытой, лучезарной улыбкой. Его не портит даже легкий избыточный вес. А еще он коллекционирует модельки мотоциклов, знаю что ценная информация.

— Я как раз к вам. Привет, Димуль, — протягиваю ему руку, но он, ожидаемо, игнорируя мой жест, тянется чмокнуть в щеку.

— Прости, вижу тебя и не могу устоять, — с веселыми нотками в голосе оправдывается.

По утверждению его жены — их брак держится на моем благоразумии.

К моменту нашего знакомства они уже несколько лет были женаты. В том что Дима обожает свою супругу, сомнений не возникает. Это общеизвестный факт. Но пошутить они любят оба.

— Чудесно, провожу тебя к нам, — берет меня под руку. — А там подумаю, выпускать или нет, — через пару секунд добавляет. — Естественно, нет, — смеется так заразительно, что устоять невозможно.

Мимо Кости и его компании так и проходим вместе, под руку. Хватка у Димы стальная, рукой его предплечье поглаживаю. От чего этот смутьян помурлыкивать начинает. Боже, как же классно находиться рядом со свободными от рамок людьми.

Киваю Косте в ответ на его приветствие почти что не глядя. Жди, конечно, так я и буду узнавать, почему ты меня обманывал неизвестно сколько времени.

Полтора часа уходит на решение рабочих вопросов. Случай интересный, помогает отвлечь от мыслей о Косте. Но не до конца.

С детства папа объяснял, почему обманывать — это плохо. И о последствиях тоже. Ложь разрушает самую великую ценность между людьми — веру, и восстановить её, зачастую, не удается. Вот и сейчас, мне даже не хочется искать ему оправданий, надо будет, сам постарается.

— Алён, — да ну надо же. Дождался, почти на том же месте стоит. — Остановись, пожалуйста.

Слегка наклоняю голову, зажмуриваюсь на секунду. Держать лицо надо. Оборачиваюсь, вскинув голову.

— Что-то срочное? Мне еще в Центр надо заехать, а рабочий день скоро закончится.

— Задерживаться на работе тебе не впервой. Удели мне, пожалуйста, несколько минут, — кивает в сторону оконного проема, который немного прикрыт от взглядом окружающих огромным цветком.

До точки добираемся в молчании. Только цокот своих каблуков слышу в этот момент, считаю шаги.

Подойдя к окну ловлю его взгляд, мол, я готова, начинай вещать.

— Я объясню, — его банальная фраза смешок вырывает из меня. — Блд, ну чего ты?

— Не матерись в моем присутствии.

— Ты серьёзно? — намекает на то, что я сама — то базар зачастую не отфильтровываю.

— Серьёзно. Пздц, как не люблю, когда при мне матерятся, — говорить выходит спокойно.

Костя прикрывает глаза и сжав переносицу большим и указательным пальцами, качает головой.

— Ты невозможная, вздыхает. — Алён, моя просьба. Она в силе. Тебе надо уехать. Всего несколько дней.

Вау. Так просто? Сначала врать, что занят, что далеко, а потом… И капли неловкости в его голосе нет. Наглость, неспроста вторым счастьем называют.

— Когда мне будет надо, можешь не сомневаться, я уеду. А сейчас у меня много работы, — смотрю на часы наручные, приподняв запястье. — Всего хорошего.

Уйти не успеваю, ловит меня за руку.

— Малыш, я не шучу. Это важно. Так будет безопаснее. Для тебя.

Вот оно как.

— Слишком мало информации. Ты просишь меня свалить, а объяснять причины не хочешь? Я тебе напомню маленький нюанс, — показываю пальцами расстояние в сантиметр. — Мы с тобой чужие люди. Не вижу причин слепо внимать твоим просьбам.

— Чужие? — нерв на щеке у него дёргается. Тут же челюсть плотно сжимает. Крылья носа начинают резко раздуваться.

Правильно, учись в руках себя держать. Выдерживаю его прямой взгляд.

— А ты думал? Наличия родственных связей не припомню. В близких отношениях мы с тобой не состоим. Разве что дружеские, но с твоей стороны они настолько не крепкие, что ты не посчитал нужным сообщить что в город вернулся, а я должна по первой твоей просьбе сбегать куда-то? Ты правда думаешь, что без объяснений сможешь этот вопрос решить?

Костя отворачивается, теперь могу лицезреть только профиль его. Кулаками упирается в подоконник. Напряжен. Опускает голову и зажмуривается.

Ну, давай уже, решайся. Вдруг я пойму.

— Константин Павлович! Вот Вы где, а я Вас ищу везде, — даже не оборачиваясь понимаю, что пищание издает та самая невысокая девушка, что стояла рядом с ним. — Пойдемте я перевязку Вам сделаю. Всё готово уже. Давно, — последнее слово произносит тише, затылок мне взглядом прожигая.

Глава 66

Стою наблюдаю за малышкой со спины. Её потряхивает, конкретно так. То — ли явная симпатия в Косте сказывается, то — ли моё присутствие, то — ли вида крови боится, то — ли в совокупности всё. Занятная перевязка выходит.

Достаю из сумки упаковку перчаток. Они, да и не только, у меня всегда с собой.

Если честно, это боль. И в пир, и в мир с огромными сумками. В машине всегда лежит маленькая, в ней есть комплект ключей и духи, больше в нее ничего не поместится, разве что телефон. Пользуюсь я ею не часто.

Подхожу к раковине и начинаю тщательно мыть руки. Это у меня осталось со времен меда, еще в Калининграде. Мытье рук и их гигиеническая обработка первостепенны. Именно руки могут служить источником патогенных микробов для пациента.