Дураки

Рассказывают, что, узнав о предстоящем наезде, президент компании «Туше» Пупликов успел разделить свою компанию на семнадцать самостоятельных фирм и спасся от ареста, улетев в Лондон [99] . И теперь Всенародноизбранныйкаждый вторник, принимая с утренним докладом шефа Главного Управления Безопасности, первым делом требует список всех этих фирм и собственноручно вычеркивает в нем те, которые удалось прихлопнуть за минувшую неделю.

Теперь, глядя на Кравцова, увлеченно черкающего, Дудинскас увидел, какэто делается на пятом этаже.

99

Наехали на компанию просто, как и на всех высунувшихся и политически неугодных. Первый же вопрос проверяющих «Брали ли валютный кредит?», оказался роковым. Если брали — фирме конец: возвращать кредиты «огурчиками» запрещалось, покупать валюту для их погашения — тоже.

...Против фамилии бывшего губернатора области Василия Васильевича Васькина он вывел изящно завитый вопросительный знак.

— Васькин нам дорогу сделал, — сказал Дудинскас. — Только асфальт не успел положить.

Кравцов ничего не ответил.

Птичками оказались отмечены руководители нескольких министерств, начальник железной дороги (его фамилию Кравцов почему-то вписал), Месников, Подметалин, Горбик, Мацкевич, Герин... И еще несколько человек из Управления хозяйством, тоже вписанные рукой кормильца.

А против фамилии Главного Завхоза он с удовольствием выставил восклицательный знак, обведя его кружочком. После чего с сожалением спросил:

— Павел Павлович вряд ли приедет?

И посмотрел на Дудинскаса с надеждой. Раньше ведь приезжал...

— После вашей кастрации списка, пожалуй, даже гэбисгы не приедут, — мрачно буркнул Дудинскас и добавил, прежде чем Кравцов успел дернуться: — У меня к вам есть простое, чисто коммерческоепредложение, которое, мне кажется, снимает проблему. Всю ответственность за последствия я беру на себя...

глава 2 в поисках выхода (в дубинках колядуют)

Коляды совпали еще с одной датой: в «Артефакте» первый юбилей. Не много, но все-таки прошло десять лет, Дудинскас решил красиво попрощаться, Дубинки для своего праздника у Кравцова арендовал.В газетном отчете у Мальцева написали: «Печальный праздник». Отметили даже, что плохая погода, хотя собрались только друзья. И впервые — в складчину.

решающий аргумент

Приехал из Забродов бородатый художник Борис Титович. Один из основателей музея. Под правым глазом, как он художественно выразился, здоровенный фингал.

— За Батькупострадал, за такое не жалко.

В соседней деревне у них был магазин. Потом закрыли. Через три месяца объявили, что вместонего приедет «для удобства населения» автолавка. Привезет хлеб, соль, спички, мыло...

Окрестный люд собрался в ожидании этой лавки, которая, естественно, опаздывала на пару часов. Говорили только о хозяине,о том, какой он все-таки чуткий, как обо всех заботится, не забыл и про автолавку. А сколько у него таких вот, как эта, деревень...

Борис, художник, завелся:

— Бабы, мужики, окститесь! Что вы несете? У вас был магазин, а теперь вам кидают какую-то лавку, которая еще не известно, приедет ли...

Тут и получил в ответ:

— А ты кто и откуда ты здесь вообще взялся?— наехал на него один.

— Так вот, знай, у меня под стрехой для таких, как ты, кое-чтоприпасено, — поддержал другой.

— Ну а третий, решающий, аргумент нанесла мне несчастная жизнью согбенная бабка — она вообще просто так пришла: денег у нее и на спички нет. Подобрала подходящую каменюку, старая катапульта, и прямо под глаз мне ее запузырила.

Посмеялись. Почему-то всегда смешно, когда больно.

— А где Валя? — спросил Дудинскас. — Супругу-то что ж с собой не прихватил?

— Вот тут-то, — Борис указательным пальцем назидательность подчеркнул, — самый сокрушительный аргумент. Это когда я домой пришел. Совсем, говорит, рехнулся. Нам же теперь здесь не жить.

последняя надежда

— Батькув народе любят, — нечаянно поддержал тему Толя Феденя.

Пятясь широким задом, он неловко выбрался из задрипанных «Жигулей», на каких почему-то раскатывает независимая пресса (кроме Мальцева). И теперь, отдуваясь, все поворачивался в тесном пальто, смешно разводя пухлыми ручонками.

— Я вам вещественное доказательство привез...

И предъявил публике свой фонарь, только не под правым, как у художника, а под левым глазом. Это его доброжелатели встретили вечером у лифта. Справились о здоровье, передали привет.

— А почему «доброжелатели»? — спрашивает кто-то под общий смех. Что-то уж больно все развеселились.

— Это не мои, это Батькиныдоброжелатели. Жалко вот, что и нос свернули. Чтобы не сувал,куда не надо... Только вы не бросайте нас и не уходите, — сказал он Дудинскасу, став серьезным. — Вы ведь наша, может быть, последняянадежда. Потому что если и у вас здесь ничего не получилось, значит, не может получиться вообще. И из этого правила даже нет исключений. Хотя вы ведь уже ушли.Опять я главного не заметил.

взаимность

Феденя прав: Батькув народе любят... За него любому накостыляют. Хотя то, о чем он говорит, понимают не всегда. Но сочувствуют, особенно женщины, которые и новости по телевизору почти не смотрят, чтобы не портить себе нервы.

— Ну зачем он так нервничает, так близко к сердцу все принимает? — вздыхала Ольга Валентиновна. — А о себе, бедный, всегда в третьем лице говорит: «Президент сказал, президент считает». Простые люди путаются, не понимают, когоон имеет в виду...

Мужики, напротив, от телевизора не отрываются, глядят с надеждой, совсем оживляясь, когда видят, как он за нихстоит. Еще больше радуются, если показывают, как плохих он ругает и наказывает, упрямых — гонит, а которые слишком упрямы — отправляет в тюрьму.

зона

— Ну что ты поделаешь, если они так хочут?

Юрка Хащ на Коляды прибыл в образе ряженого: нос красный, сам лохматый, как медведь, еще и косолапит, правда, уже без костылей. Ему тоже за Батькувломили, чтобы знал, как снимать про Всенародноизбранногои Всенароднолюбимогообличительное кино. «Про что снял, за то и получил».

Считай, десяток лет они с Дудинскасом толком не виделись. С той поры, как вместе делали фильм про первый исторический мордобой у Восточного кладбища. Теперь свиделись — сценарист, снова нищий, в долгах, и нищий режиссер. С того Хащ и начал, на чем остановились:

— Старик, хорошо, что ты бабкивсе-таки заработал. Представляешь, какой мы про это отгрохаем фильм! Только теперь директором буду я.

— Про этоты уже снял. Кажется, называется «Зона»?